Нажав кнопку, Роузголд замолчал и со злостью на свои провалы толкнул тело обратно, крышка упала на свое место и захлопнулась.
— Но я предпочитаю более логичное объяснение, — его глаза сверкнули. Во-первых, нормально зачатый ребенок постоянно подвергается всяким раздражениям даже в утробе матери. Раздражение продолжается после рождения в звуках, зрении, запахах, ощущениях холодного и горячего, твердого и мягкого, мозг сортирует всю информацию и сохраняет её. Из банка памяти формируется любимое и нелюбимое, опасное и безопасное, и в конце концов, результатом процессов становится личность. Так как все действия имеют химическую основу, раздражения вызывают реакции, которые я пока не нашел, эти соединения проходят через мозг и оставляют информацию.
Но мои тела не получили такого раздражения. Поэтому нет реакций и нет записей в мозгу. Они растут без формирования разума.
Прислонившись к стене, Роузголд посмотрел на Джейсона:
— Но вы должны быть счастливы, что я не догадался, как дать им раздражение. Вы должны быть счастливы, мистер Джейсон, потому что ваш мозг будет пересажен в подходящее тело, и оно будет жить с вами внутри.
Еще пристальный взгляд, и Роузголд добавил:
— Итак, вы решили?
— У меня есть выбор?
— Конечно, да. Но буду жестоко откровенен. Если вы не согласитесь на пересадку, завтра вы можете не проснуться.
По какой-то причине слова Роузголда не испугали Джейсона. Как будто он знал, что вдыхает последний раз, и не ожидал увидеть рассвет. Он улыбнулся, согласился на пересадку без колебаний, и Роузголд кивком велел следовать за ним. Они покинули хранилище и пошли обратно через холлы в кабинет Роузголда.
Роузголд сбросил дюжину книг и таблиц со стула возле стола и указал на него Джейсону.
— Хотите выпить? — спросил он, сбросив книги со своего кресла и сев. Знаю, вы любитель брэнди, но у меня есть сносный скотч.
Джейсон согласился, и Роузголд отыскал бутылку "Кэтти Сарк" в развале на столе, нашел два стакана и наполнил их скотчем.
Толкнув стакан Джейсону, Роузголд поднял свой и сказал:
— Наслаждайтесь. Наслаждайтесь последним глотком в этом вашем теле.
Сделав глоток, Роузголд продолжил:
— А сейчас позвольте вам объяснить в общих чертах, что с вами произойдет. Если хотите деталей, я позову кого-нибудь из биоэлектроников, чтобы объяснить вам основы процесса.
Джейсон покачал головой и отхлебнул скотч.
— Хорошо. Вряд ли вы что-нибудь поймете. — К удивлению Джейсона, Роузголд усмехнулся и продолжил. — Волны мозговой деятельности, всей деятельности, память, изобретательность, мышление, все будет воспроизведено в созданном мозгу, и тело будет жить с вашей памятью и мыслями. Другими словами, мы создадим личность из двух частей. Сущность Александра Грэма Бела Джейсона будет жить в другом теле.
Он осушил стакан и посмотрел на Джейсона, который только и мог сказать:
— Это так легко?
— Это может звучать легко, но много работы, много таланта и много денег потрачено на совершенствование процесса. И он почти безопасен. Так, из больше чем тысячи пересадок только две закончились неудачно, и из-за оборудования, а не из-за технологии.
— Ну, — заметил Джейсон, допивая, — два из тысячи — неплохой показатель.
— Для человека, который не доживет до следующего часа — чертовски хороший.
Они оба долго молчали, глядя на пустые стаканы, и, наконец, Джейсон нарушил паузу вопросом:
— Вы сказали, что слабоумие — один из двух недостатков. Какой второй?
Усмехнувшись, Роузголд сказал:
— Я ждал, когда вы это спросите. Большинство думают об этом только после пересадки в новое тело. Мистер Джейсон, тела не так безупречны, как я вас убеждал.
Джейсон взглядом спросил об изъяне, и Роузголд, наполнив стаканы, сказал:
— Не знаю, что-то не так с телом, или это результат пересадки, но когда тело получает мозг и становится активным, оно в порядке только 90 дней или около того.
К концу второго месяца тело начинает стареть, но очень странно. Вместо старения оно разлагается на начальные элементы и буквально тает.
Джейсон глотнул скотч и напрягся. Он не знал, был ли холод вызван сквозняком или мыслью о его красивом новом теле в виде лужи на обочине. Он почти чувствовал проходящих сквозь него людей, их каблуки и подошвы.
— И что потом? — спросил он с надеждой. — Другая пересадка?
— Да, но...
Джейсон рассмеялся. Всегда где-нибудь пряталось "но", и он знал, каким было это.
— Не говорите мне. После определенного числа пересадок мозговые волны изнашиваются, или что там, и не могут быть перенесены. Верно?
Сначала выражение лица Роузголда не изменилось, потом он жутковато улыбнулся и спросил:
— Как вы догадались?
— Ну, это что-то вроде копирования с оригинала, и как все записи, звуки, или мозговые волны в этом случае, ухудшаются. Запись все слабее с каждой пересадкой.
— Совершенно точно. По какой-то причине, которой мы пока не знаем, пересадка их мозга в мозг — мы не используем оригинал — ухудшает экземпляр. Сначала это ничего не значит, но если пересадки повторяются, проявляется на седьмой раз.