Потому что жизнь была не так проста, чтобы сказать «да» и быть с ней. Жизнь не так проста, чтобы следовать зову своего сердца и надеяться на лучшее.
Какой мужчина был бы рядом с ней каждый день? Тот, который не оправдал ее ожиданий. Тот, который ничего не мог ей дать. Мужчина без будущего или планов.
— Ей ничего от тебя не нужно. Она просто хочет тебя. Любит
Я понимал и, в то же время, не понимал.
— Только меня недостаточно.
— О, Лукас, — Лина вздохнула. — Ты действительно не понимаешь, не так ли?
У меня не было ответа на этот вопрос, потому что Лина даже не знала всей истории. Если только Рози не рассказала ей, в чем я сомневался. Она бы никогда так не поступила, я ей полностью доверял. Я…
— Рози... — она замолчала, как будто сомневаясь, стоит ли это говорить. — Она убьет меня, если узнает, что я сказала тебе, но… она написала тебе чертову книгу.
Земля под моими ногами снова задрожала.
— Она
— Ее книга. Разумеется, я прочитала и её первую. И она была хороша. Она...
— Я знаю, — прохрипел я. Я тоже ее читал. Я уже запомнил ее наизусть.
— Но эта? Эта история, на которую ты каким-то образом вдохновил ее своим маленьким экспериментом.
Наступила пауза, и я почувствовал, как стучит мое сердце в висках, в ушах.
— Господи, эта чертова книга вышибла воздух прямо из моей груди. Я не помню, чтобы когда-нибудь так широко улыбалась, так сильно плакала или так сильно сжимала свою грудь. И я...
Лина снова замолчала, оставив предложение незаконченным.
— И что? — выдохнул я.
— Я могла видеть тебя на этих страницах, Лукас. Это был ты. Я понятия не имею, как ей это удалось, как она превратила нечто великое в нечто потрясающе красивое, но она это сделала. И это похоже на чертово любовное письмо. Тебе.
32. Рози
Когда-то давно я любила Рождество.
В детстве я жила ради этого времени года. Это не имело никакого отношения к подаркам или нескончаемому запасу сладостей. Это всегда было связано с магией. Любовью.
Она витала в воздухе, как пыльца эльфов, осыпая сверху все и всех, отчего мир казался немного ярче. Намного лучше.
Я думала, что вырасту из этого в какой-то момент своей жизни, возможно, в средней школе. Было вполне естественно перестать радоваться таким вещам, как украшение елки или доставание из шкафа старых пижам из Сантой. Я думала, что меня будет больше раздражать снег, покрывающий город, или мучительные поиски подарков для всех. Но на самом деле этого никогда не происходило.
Моя любовь к Рождеству никогда не угасала.
До этого года.
Впервые в жизни сезон постучался в мою дверь, и мне было наплевать.
Я не стала ставить елку. Я оставила красно-зеленую пижаму в ящике. Наконец-то увидела снег таким, каким он был — грязным и серым месивом. И я никому не покупала подарков.
У меня даже возникло искушение собрать свои вещи и уехать куда-нибудь далеко-далеко. Куда-нибудь, где не празднуют Рождество.
Да. Вопреки всему, я превратилась в Гринча. Моя грудь, когда-то наполненная смутными чувствами, теперь была не чем иным, как открытой ямой. И что самое худшее? Это была даже не горечь. Это не был гнев или разочарование, это была безнадежность. Я догадалась, что надо мной сыграли шутку, потому что я даже не могла быть ворчливым, раздражительным Гринчем. Вместо этого я была печальной, убитой горем его версией.
Как я поняла и в тот день, когда приехала к отцу из аэропорта, впервые в жизни мне разбили сердце. По-настоящему разбили. И это требовало времени, чтобы… справиться, научиться жить с мыслью об упущенном будущем, которое едва успела представить. Чтобы научиться жить, скучая по нему.
Потому что я скучала по Лукасу.
Я скучала по тому, что была влюблена в идею любви.
Потому что теперь я была инженером, ставшей писательницей романов, которая едва пережила самое волшебное и романтическое время года.
Ирония не ускользнула от меня.
И все же мне каким-то образом удалось пережить Рождество без нервного срыва, выйдя из квартиры только дважды — в День Благодарения и Рождество — просто для того, чтобы притвориться, что у меня все хорошо, что я вроде как в порядке. И, в конце концов, мы с моим внутренним Гринчем увидели, как все убирают свои ёлки, и с облегчением вздохнули, подумав:
И, сама толком не зная как, я просчиталась и в итоге столкнулась со всем, чего так старалась избежать.
Канун Нового года.
И вот я здесь, посреди самой шикарной вечеринки, которую смогла найти моя лучшая подруга, одетая в коктейльное платье и пару туфель на высоких каблуках, которые она выбрала для меня. Держу бокал, который она вложила мне в руку. И пытаюсь, но безуспешно, улыбаться всем этим людям, опьяненным надеждой и новыми решениями.
— Еще шампанского, Рози?
— Конечно, — рассеянно ответила я, кивнув головой. — С таким же успехом я могла бы его утопить.
Лина хихикнула.
— Что утопить?