— Я здесь, потому что люблю тебя. Потому что я думал, что должен уйти, Рози. Потому что я не чувствовал себя достойным тебя. Нас. И потому что я готов унижаться столько, сколько мне нужно, чтобы вернуть тебя.
Звук, которого я не понимала, поднялся вверх по моему горлу.
Его хватка на моем лице усилилась.
— Уйти от тебя вот так было самым трудным, что мне когда-либо приходилось делать. Но теперь я понимаю. Теперь я знаю, что не мог бы претендовать на тебя, не желая при этом стать лучшим человеком для себя. Не желая добраться туда самостоятельно, — его нос скользнул вдоль моего, губы оказались так близко к моим, зависая с обещанием поцелуя, в котором я отчаянно нуждалась. — Но сейчас я никуда не собираюсь. Если ты примешь меня обратно, — подушечки его пальцев запутались в моих волосах, когда он откинул мою голову назад, чтобы посмотреть на меня. — Ты примешь меня? Ты все еще хочешь меня?
От этого вопроса у меня так перехватило дыхание, что я не могла вымолвить ни слова.
— Мне так много нужно тебе сказать, Рози. Так много нужно объяснить, но... — он остановил себя, подойдя еще ближе, его объятия стали более настойчивыми, голос понизился от потребности, которую я тоже почувствовала. — Ты мне нужна. Мне нужно, чтобы ты приняла меня обратно, чтобы я мог показать тебе это.
—
Мне не нужно было смотреть на него, видеть его, знать, что он улыбался, когда завладел моими губами. Потому что, когда его губы наконец встретились с моими, я почувствовала это. Глубоко в своих костях. Я почувствовала его прекрасную улыбку, его доброту, его самоотверженность, его честность, его любовь. Я почувствовала все то, что делало его
Он раздвинул мои губы, углубляя поцелуй, говоря мне этим, как сильно он скучал по мне, как ему жаль, как сильно он нуждался во мне и хотел меня. И я приняла все это. Я взяла это для себя, храня в надежном месте, где хранила все остальное, что он мне дал, а я думала, что потеряла. Только теперь это больше не причиняло боли. Теперь это только наполняло меня счастьем. Это заставило меня парить.
Когда мы оторвались друг от друга, его взгляд встретился с моим, он смотрел на меня так, словно перед ним было что-то драгоценное. Что-то бесценное. Что-то, что он не собирался когда-либо отпускать.
— Ты убил Грустного Гринча Рози, — прохрипела я срывающимся голосом.
Лукас рассмеялся.
— Я так сильно скучал по тебе, Рози, — у него перехватило дыхание. — По этим губам, — подушечка его большого пальца задела мою нижнюю губу. — Этим глазам, — он переместился на мой лоб. — Этому прекрасному лицу, — он наклонился, проводя губами по моей щеке. — Но больше всего я скучал по этому, — ладонь Лукаса прижалась к моей груди, где мое сердце вышло из-под контроля, желая вырваться, желая оставить меня и пойти к нему. — И у меня больше нет на это прав, но, Боже, я хочу его для себя. Я так сильно этого хочу, — он сделал паузу, как будто ему было невероятно трудно продолжать. — Я надеюсь, что смогу его получить.
Мои руки скользнули вверх по его рукам, достигнув его лица. Я откинула его волосы назад.
— Да, — сказала я ему, глядя на него снизу вверх, позволяя ему увидеть, насколько. — Оно всегда было и будет твоим.
Я не осознавала, что он задерживал дыхание, пока его грудь не задвигалась, и воздух с дрожью не вышел из его носа.
— Хорошо, — сказал он, подставляя свое лицо моему прикосновению. — Это хорошо. Иначе то, что будет дальше, было бы немного неловко.
Мой рот приоткрылся, но прежде чем я успела произнести хоть слово, из динамиков зазвучала песня.
Постепенно я начала осознавать свое окружение. Канун Нового года. Вечеринка. Лина и Аарон. Конфетти посыпало каждую поверхность. Первая строчка трека, которая положила начало чему-то еще до того, как я смогла узнать, к чему это приведет.
Я снова взглянула на Лукаса, обнаружив, что эта пара карих глаз наполнена теми же эмоциями, которые переполняют мою грудь.
— Наша песня, — едва смогла произнести я, что-то застряло у меня в горле. — Песня Рози и Лукаса.
Лукас пожал плечами, уголки его губ приподнялись, а затем он опустил голову, касаясь губами моего уха.
— Я же сказал тебе, что это сработает, — дрожь пробежала по моим рукам, все мое тело ожило от этого простого прикосновения. — Ты потанцуешь со мной, Розалин Грэм?
— Да, — сказала я ему. Затем повторила это для пущей убедительности. — Да, да.
Его руки переместились вокруг меня, одна из его ладоней скользнула в мои волосы. — Я знаю, что это не та песня, под которую можно танцевать медленный танец, но я не думаю, что могу оставаться вдали от тебя, ни секундой дольше.
Лукас откинул мою голову назад и снова поцеловал меня. Сосредоточенно. Искренне. Безмолвно отдавая мне маленькую частичку себя, к которой у меня раньше не было доступа. Мои руки сомкнулись у него на шее, и я ничего не могла сделать, кроме как притянуть его к себе и дать ему доступ к тому, что у меня осталось.