«Американский экспресс» создан по мотивам путевой повести «Breakfast зимой в пять утра», ставшей итогом путешествия автора из Нью-Йорка в Калифорнию по железной дороге.На страницах книги описаны встречи с колоритными пассажирами американского поезда, переплетенные с лирическими эпизодами из жизни автора, его друзей и близких, дорожными зарисовками, историческими заметками о Соединенных Штатах и любопытными лаконичными рассказами об отдельных американцах и русских эмигрантах в США, очень точно и ярко характеризующими разницу в мироощущении тех и других.
В связи с ранним прибытием в Лос‑Анджелес просьба к пассажирам I класса явиться на завтрак в 5 утра.
Америка, сэр, такая большая, что у каждого — своя Америка.
Удивительная страна Америка — здесь даже нищие говорят по‑английски.
Пенсильванский вокзал размещен в районе Седьмой авеню и Тридцатых улиц Нью-Йорка. Мое привычное представление о «каменном торте» вокзальных зданий, этих аляповатых ампирных громад, было посрамлено — Пен-стейшен вообще закинут в подвал. В подвал знаменитой спортивной арены Медисон-сквер-гарден…
Вокзал валился в преисподнюю эскалаторами и широченной лестницей. Людей, обремененных громоздким багажом, я не видел, в путь отправлялись налегке. А что перевозить? Все, что было здесь, есть и там — возить нечего.
Анфиладу просторных, как площадь, помещений занимали декоративные стилизованные повозки на колесах со стрельчатыми спицами и металлическими ободами. Груженные всевозможными товарами: бижутерией, сувенирами, дорожной снедью, всякими вкусностями. Кто только тут не продавал свой товар — индусы, китайцы, японцы, малайцы, белолицые…
Компанейские по интерьеру, «невокзальные» ресторанчики, кафе, бары, книжные магазины, банкоматы, почтовые пункты… Славные с виду молодые люди в крахмальных сорочках, отмеченных дирижерскими «кисами», в ожидании клиентов топтались подле высоких черных кресел с подставкой для ног — чистильщики обуви… И никакой толчеи — просторная площадь всех рассеивала…
В своем сером плаще я, вероятно, кажусь представителем бездомного племени «хомлес», человеком «без прописки», все богатство которого умещается в одном чемоданчике. Конечно, я лукавил, я точно знал, что никто не обращает на меня внимания, я такой же, как и все, а со своей седой шевелюрой так даже и представительнее многих. Я сейчас о другом: иногда — не часто, но иногда — я физически чувствую, что я из России. Странно. Возможно, оттого, что я сам безошибочно узнаю во встречных своих земляков, отличаю по какому-то «российскому шарму». И проецирую этот «шарм» на себя, как сейчас, в этом подземном вокзале.
Мой маршрут сложный: Нью-Йорк — Чикаго — Лос-Анджелес — Салинос. А там еще часок на машине до Монтерея, под крышу дома дочери… «Зачем тебе это? Терять трое суток, — недоумевали друзья. — Глупость! Самолет домчит тебя за пять часов напрямую, до Сан-Франциско, а оттуда до Монтерея рукой подать. И поездом в два раза дороже. В Америке не принято ездить поездом на далекие расстояния, только если особые обстоятельства. Ты будешь в вагоне один…»
Я пожимал плечами. Что в Америке не принято, я приблизительно знал, не в первый раз перелетаю через океан. А поезд выбрал, чтобы поглазеть из окна вагона, тем более есть специальные салоны со стеклянными стенами, для обзора. Нет, не такой уж я простак…
Дневной экспресс из Нью-Йорка до Чикаго целиком состоит из «сидячих» вагонов. Зато из Чикаго до Лос-Анджелеса, в вечернем поезде, меня дожидается отдельное купе первого класса в спальном вагоне…
Пустой вагон ощерился рядами кресел с вытянутыми в любопытстве спинками. Места не нумерованы, выбирай на вкус. Закинув чемодан на багажную полку, я подсел к окну.
Следом за мной вошла стайка пассажиров: две старушки, божьи одуванчики, ярко подрумяненные лица которых выражали неукротимую жажду жизни. За старушками шаркал высокий, «деревянного» склада старик, похожий своим острым, длинноносым профилем на президента Авраама Линкольна. Молодая негритянка держала под мышкой пацана, точно свернутый коврик. Малыш таращил глазенки и улыбался. Следом, посвистывая, протиснулся парень, птичья голова которого пряталась в огромные пухлые наушники. В руках он держал лыжи. Видно, его путь в Колорадо, к снегам. Стайку замыкал кондуктор — плотный черный дядька в ладной униформе с тяжелой связкой ключей на поясе.
— Что-то сегодня много пассажиров. — Хриплый голос кондуктора напомнил знаменитый тембр Луи Армстронга. — В прошлый раз мы выехали с тремя. Думал, пора закрывать дорогу.
— Ничего. В Пенсильвании набегут, — компетентно заверил «Линкольн».
— Самое время отправляться амишам в Техас, — общительно пискнула одна из старушек.
— Амиши, да, — согласился кондуктор. — На амишей только и надежда.
— Амиши свое дело знают, — поддержала беседу вторая старушенция и чихнула. В ответ на дружное «Блэс ю!» сказала, мило улыбаясь, что не надо беспокоиться, она не больна, а чихает от перемены мест и еще от волнения, что едет к своему папе, погостить.
Я представил себе этого папу. Должно быть, ему лет сто, не меньше…
