– Спокойной ночи, друг Корнелиус. Еще раз мои самые искренние пожелания счастья и успехов в новом десятилетии. Стали, стабильности и столбов дыма.
Дожидаясь Барнума в его
– С какой же легкостью крайность становится абсурдом. – Барнум захватил Джорджа врасплох, когда тот грубо расхохотался при виде сросшихся задами сиамских близнецов. – Похоже, смех – единственное наше укрытие от жестоких Божьих проказ. Лучше смеяться, чем вздрагивать и мчаться к выходу.
– Можно еще кричать и отбиваться, – сказал Джордж.
– Желаю успеха, – сказал Барнум. – Значит, вы и есть Джордж Халл?
– Я и есть Джордж Халл.
– Меня зовут Барнум. Мы будем пожимать друг другу руки?
– Я знаю, как вас зовут. Нет, я не буду пожимать вам руку.
– Однако я пригласил вас, и вы пришли.
– Я пришел из любопытства – противоестественного, как картины у вас на стенах.
– Любопытно посмотреть, из чего сделан Барнум? Что ж, Халл, мне в равной степени любопытно оценить вашу храбрость. Не предлагаю вам спиртного, ибо в последнее время отказался от алкоголя. Чашку хорошего кофе?…
– Могу я выкурить сигару?
– Поджигайте. Сколько угодно. Только сядьте, пожалуйста.
Джордж уселся в кресло со слоновьими ногами, Ф. Т. – на диван, обтянутый тигровой шкурой.
– В этой комнате нам подошли бы набедренные повязки и соответствующие головные уборы, – заметил Джордж.
– Они всегда при нас, мистер Халл. Не окажете ли мне любезность? Давайте создадим атмосферу, в которой только и сможет существовать правда. Честный разговор двух отпетых проходимцев. Отец исполина Голиафа действительно Уильям Ньюэлл? Или вы?
– Очевидно, не вы, мистер Барнум.
– Я не собираюсь рисовать генеалогическое дерево Я должен быть уверен в одном – в том, что говорю с человеком, который мне нужен.
– Для чего?
– Для того, чтобы принять верное решение. Судите сами. Во-первых, мне известно, что вашему камню придется переезжать, как только «Хумидору Халлов» потребуется помещение.
– Кто вам это сказал?
– Чурба Ньюэлл плохой хранитель тайн. Говорят, его видели под Новый год в компании Гулда и Фиска. Праздник – хорошее время для невинных розыгрышей.
– Не вижу смысла отрицать: да, мы перевозим исполина в новое место.
– По случайному совпадению мой Титан также вынужден освободить сад Нибло. Они надумали увеличить плату вдвое.
– Жадность разлита в воздухе, – сказал Джордж.
– Вторая, и более серьезная, причина заключается в том печальном обстоятельстве, что с начала года очереди на оба аттракциона опасно укоротились. Не пытайтесь это опровергнуть, я тоже не стану. Нью-Йорк – капризнейший из городов со времен Содома. Его жителям нужны стимуляторы покрепче спящей красавицы. Сначала эти люди бегут глазеть на Титана и Голиафа, потом куда-то еще. Возможно, вы решили, что настало время совершить тур по окрестностям. Навестить Бостон, Филадельфию, Чикаго. Позвольте сослаться на мой богатый опыт, Халл, с учетом стоимости сего честолюбивого вояжа, он запросто окажется для вас гибельным. Приложив массу усилий и понадеявшись на удачу, можно получить кое-какой доход. Однако измеряться он будет в центах, не в долларах. Барнум не раз оказывался виновен в нарушении закона убывающего плодородия и вынужден был залезать в собственный карман.
– К чему это все?
Зачем тащить корову на рискованный выпас, когда на этой земле еще довольно травы?
– Вы только что сказали, что ее вымя пусто.
– Пока нет, Халл. Оно наполнится, если мы придумаем, как навести глянец на обоих потускневших ископаемых. Устроить пару новых чудес – хорошо, но опасно. Понадобится слишком много заговорщиков.
– Сфабриковать чудеса? Вы думаете, чудеса Голиафа – фальшивка?
– Забудьте о чудесах. Что, если нам объединить усилия, создать каменный тандем и поставить этих двоих лицом к лицу? Битва гигантов! Понимаете, к чему я клоню? И не в театре или каком-либо привычном зале. На боксерской арене. Представьте ринг. Море света. В этом углу Титан! В том – Голиаф! Смотрите битву библейских старцев! Двое по цене одного!
– Низводить волшебство до хлама с дрянной распродажи?
– И траты, и доход пополам. Барнум просит лишь о том, чтобы вы поручили ему поддерживать огонь. Я имею в виду объявления, рекламу и прочую шумиху. Что скажете, Халл? Говорите «да» и спасайте нас обоих.
Джордж Халл втянул в себя порцию дыма объемом с изрядное привидение. Верно, что Бен назначил крайний срок переезда; печально, но факт, что по будним дням очередь к Голиафу истончилась до струйки, и правда, что Джордж подумывал бросить Манхэттен и победить Барнума в Бостоне. От одной мысли о том, чтобы работать вместе с человеком, который бросил тень на идеального, исключительного, истинного Кардиффского исполина, Джорджа начинало тошнить. Смысл, однако, в этом был.
