Эксклюзивно «Нью-Йоркскому горну»: Кардифф, Нью-Йорк, 25-го числа сего мес.
Дожидаясь транспорта в крошечную деревушку живописного округа Онондата, ваш репортер решил скоротать время в унитарной церкви гордого города Сиракьюса. Темой проповеди преподобного С. Р. Калторпа стал окаменевший исполин, весть о котором взбаламутила всю округу, – пастор опровергал мнение, будто найденный объект является фоссилизированным человеком ни больше ни меньше как библейского происхождения.
Добрый священник ссылался на очевидные и не раз упоминавшиеся признаки наслоений в этом каменном трупе и указывал на серию искусных сколов, которые могут быть сделаны опытным скульптором, но никогда – самой природой. Преподобный отметил, что все конечности на месте, вплоть до последнего пальца, и что порез на запястье наводит на мысль о дрогнувшей руке художника.
Вот что сказал доктор Калторп:
– Во всем Древнем мире одна лишь греческая художественная школа способна была воспроизводить человеческое тело с такой точностью. Я не видел ни египетских, ни ассирийских скульптур, которые хотя бы приближались к сему анатомическому правдоподобию. Значит, художник либо принадлежал к некоему высокоцивилизованному обществу, ныне полностью исчезнувшему с этого континента, либо происходил из французской колонии, занимавшей Салину, Помпейские холмы и Лафайетт. В противном случае остается лишь одна гипотеза – грандиозная фальшивка. И приходится с сожалением признать, что скульптор, на нее решившийся, обязан был обладать величайшей гениальностью, отягощенной немыслимой дерзостью. Но что же стремился передать своим творением художник, тоскующий о погибшей цивилизации? Если он знал об открытии Америки норманнами, он мог держать в мыслях исполинского Эрика либо Гарольда, пронзенного отравленной индейской стрелой; тело его умирает, но сильный дух по-прежнему управляет лицом, которое столь мужественно улыбается смерти. Сквозь черты сияет слишком ясный ум, возразите вы, на что скульптор, возможно, ответил бы, что закрытым глазам исполина предстало пророческое видение: землей, в которую он вот-вот упадет замертво, будут некогда владеть люди его расы.
Прав преподобный Калторп в том, что извлеченное из земли – статуя, или это, как утверждают многие ученые наблюдатели, подлинная окаменелость? Я могу сказать лишь одно: сегодня вашему репортеру выпала честь стать свидетелем не одного, не двух, а целых трех чудесных исцелений; они бросают вызов сему толкованию и явно не под силу никакому камню, будь то самый лучший каррарский мрамор.
Слепому мужчине дан острый взгляд. Глухая женщина стала слышать. Искалеченный воин отбросил инвалидную коляску. Радость зрения, наслаждение песней, дар движения – все это возвращено людям в присутствии человека, ставшего камнем!
Кардифф погружен в тишину, что естественно после подобного потрясения. Церковь нынче ночью полна верующих, которым претит сама мысль о сне. Они молятся, и они поют, они исступленно машут флагами, их экстаз заразителен. Способен ли обычный человек устоять перед такими событиями и очевидными последствиями? Ваш репортер, как и все, кто сделан не из камня, присоединился к этим людям с благоговением и признательностью! «Земля, где погибли наши отцы, Тебе я песнь пою!»[37]
