В варианте военного применения в обитаемом отсеке должны были находиться офицеры, занимавшиеся оружейными системами и осуществлением атак. Теперь это был скорее настоящий боевой космический корабль, нежели средство для доставки экспедиций.
Все же было видно, что это великолепие было лишь в процессе доведения до ума – никаких боевых постов в "салоне" не было.
Вместо этого там, в "салоне" были установлены семь кроватей. Все пространство не являло собой круглое помещение, а было разделено перегородкой, вернее сказать, отсеком, где располагались "шкафы" для хранения разного необходимого, еще в этой "перегородке" располагалась очень своеобразная душевая и такой же необычный космический туалет.
То, что пространство нижнего яруса было обустроено в виде двух полуотсеков должно было обеспечивать какие-никакие условия приватности пребывания экипажа.
В сущности, это был самый совершенный межпланетный космический корабль на 2120-й год. Удивительное дело, весь прошлый век, а то и раньше, люди мечтали, фантазировали, снимали фильмы про корабли размером если не с город, то с небоскреб, а тут…
Впрочем, птичка эта стоила всех пустобрехов прошлого вместе взятых как в плане бюджетов на их поделки, так и в плане исторической значимости. Великая революция, которая определит будущее человечества на века, начинается в эти минуты.
Завирдяев бегло оглядел нижний ярус и направился вверх. Только бы сработал этот прием с окончательным восстановлением в памяти всего необходимого – оказавшись в кресле, в спокойной обстановке, предстояло совершить своеобразный "рывок", волевым усилием интенсифицировав процесс окончательной расконсервации памяти.
В отсеке управления располагались два пилотский места, автоматически принимавших лежачее положение во время стартовых и посадочных перегрузок – это Завирдяев знал еще в тринадцатом году.
Сейчас он уже прекрасно знал приборную панель – чуть нависший над креслом модуль с двумя прямоугольниками экранов и немногочисленными, пристроенными под экранами кнопками. Техническая информация была доведена, если не сказать загружена, в ходе летнего обновления. Там, в Ганновере, двое агентов, представившихся КАНАРовцами обставили все как небольшую попойку по поводу того, что с эвакуацией "Доковской" племянницы все складывалось довольно успешно. Вместо продолжения распития чуть нетрезвый Завирдяев неожиданно оказался в закрытом медицинском центре, наверняка принадлежавшем AEX. Тогдашнее прозрение, конечно же сопровождалось и эмоциями и тоской по поводу того, что вновь предстояло стать никчемным клерком СБСЕ в дрянном Суперфедеранте. Теперь-то такого не будет…
Внизу, слева за креслом располагался узел интерфейса – туда следовало воткнуть кабель-шланг, болтавшийся на левом боку – так костюм получал доступ к запасам кислорода и воды корабля, а заодно жесткое проводное соединение с компьютером.
Завирдяев снял чехол с прилаженной на боку "кишки" и со щелчком вставил разъем в гнездо.
– Хорошо, что они не приладили этот шланг к скафандру спереди, – усмехнулся про себя он.
Кабина корабля жила своей жизнью. Где-то гудели вентиляторы. Еще там, внизу подвывал турбоагрегат, да и не один он – могучий реактор работал постоянно, а бесшумной эта работа не могла быть по определению.
На левом дисплее появилась довольно четко читаемая, окрашенная в разные цвета таблица "stand-by" состояния основных систем корабля. Заведовал всем, разумеется, AI.
Если бы контролем этих систем занимался исключительно человек, в кабину понадобилось бы сажать с десяток офицеров, плюс организовывать широкополосную линию со специальным центром управления. Так, с удаленным управлением делалось когда-то очень давно.
По бокам кабины, слева от кресла Завирдяева и справа от второго, располагалось по паре окон – одно на уровне головы, второе повыше. Еще за спинами пилотов имелся шлюз с выходным люком – к этому выходу можно было стыковать внешние узлы.
Такое было нужно на случай причаливания к орбитальным станциям, которых впрочем, сейчас ни одной не летало. Еще два выхода-шлюза были внизу – одни из них Завирдяев как раз миновал, когда поднимался в обитаемый отсек.
Что ни говори, а корабль был упакован как надо. Довоенные Plane-шаттлы, которые летали по-самолетному, тоже были выдающимися машинами, но они не могли слетать на другую планету "от двери до двери". Разумеется, и по энерговооруженности они оставались далеко позади – архаичным химическим топливом их полностью заполняли только в полете, иначе они не взлетели бы – шасси бы не выдержали.
Удивительно было то, как Оппенгеймер, этот видный сторонник концепции орбитальной войны, смог смириться с тем, что такой шаттл, вернее сказать, вся эта программа финансировалась по остаточному принципу. По крайней мере, Завирдяеву была предоставлена такая версия.