Не в порядке было и с соседним зданием, у которого в верхнем углу словно ножом из торта вырезали кусок высотой в два этажа и в ширину с полтора десятка метров. Сверху вырез вроде бы был накрыт кровлей-заплаткой. Все окна ниже а также левее выреза были заделаны металлическими листами.
– Авиабомба что ли туда попала? – произнес Драгович, кивая в сторону побитой пары домов.
– Бери круче! – жизнерадостно ответил Белобрысый, – наши туда "Извергом" зарядили.
Драгович прекрасно знал что из себя представлял "Изверг" – самоходная 230-мм гаубица 5С75 она же по-новому RU/VPK 5S75. Орудие было легендарное, по-советски брутальное. С некоторыми доработками оно выпускалось и по сей день, и регулярно отмечалось в сводках с фронтов.
В распоряжении КАНАР имелись пять гаубиц и теперь, на момент осени 2119 года, они рассредоточено стояли на удалении примерно в пятьдесят километров от города, составляя своеобразный стратегический эшелон на случай внезапного вторжения со стороны правого берега.
Нихрена себе, – изумился Драгович, – это что, прямо в город что ли били? – до этого он в подробностях слышал про бои в восточной части, но про этот одиночный удар ужасной гаубицей он ничего не знал.
– Они же не простыми снарядами били, – ответил Белобрысый – пару корректируемых туда засадили и готово! Вообще история была в том, что в том доме, который сеткой обтянут, засели бандиты – там теперь коробка из стен одна, без внутренностей. А в соседнее прислали потому, что опасались, что эти туда по туннелю перешли – там как раз надземный переход был.
Белобрысый принялся рассказывать про банду Порокнова – когда-то это был обычный местный бизнес-царек, который на момент событий 14-года внезапно превратился в полевого командира, конечно же, на стороне правобережных. Про себя Драгович отметил, что ему, этому Порокнову надо было отдать должное – не каждый предприниматель способен обратиться в полевого командира.
Вытесняемая не то к востоку, не то к мосту банда, засела в административном корпусе, то есть в здании техникума, где довольно основательно закрепилась, в определенном смысле взяв в заложники близлежащие жилые дома.
Проблему решили двумя снарядами калибра 230 мм, отправленными по траектории из пригорода, с расстояния в три десятка километров. По счастью, над кварталом уже надежно висели дроны, так что за наведение можно было не переживать.
Откуда-то из рядов со скотиной раздался истошный поросячий визг. Драгович повернул голову и увидел, как помятого вида мужик пытается запихать брыкавшегося поросенка в мешок для ожидавшего покупателя, прикатившего по одной из центральных дорог рынка на мотоцикле с коляской.
– Хорошая вещь! – проговорил Белобрысый.
– Ты про что? – спросил Драгович.
– Я про мотоцикл. Двести лет уже на таких ездят. Вечная машина. В деревне да пьяному да по говну со всей скорости, ан-ан-аннн! – Белобрысый изобразил звук мотоцикла.
– По говну-то зачем?
– Ничего не понимаешь, – ответил Белобрысый, – кстати, мотодрыгала здесь тоже вроде где-то продавали. И обязательно нужно, чтобы вонючий, бензиновый, а не электрический, который на этой водородной пасте.
– На геле?
– Ну да.
– Мотоцикл хочешь?
– Да у меня в гараже у родителей стоит, только его отремонтировать надо и собрать… Просто заняться нужно…
Где-то вдалеке заиграла песня "винтовкой и гранатой" – по радио она играла каждый час.
Белобрысый тем временем двигал вдоль торговых рядов с совершенно определенной целью – к "жратвейной" – месту, над которым вился дымок и расходился запах жареного мяса.
Надо было сказать, с едой в регионе все обстояло вполне сносно – по крайней мере, направляясь в свое путешествие-бегство, Драгович был готов к тому, что будет куда хуже, и в плане пропитания здесь его поджидает если не первый год Войны, то все же нечто более скудное, чем то, что было сейчас дома.
В первый год, точнее в первые месяцы, люди узнали, что можно замораживать хлеб в холодильниках – вначале стоишь в очереди, получаешь несколько буханок и консервируешь их на пару недель. Потом размораживаешь и режешь. Еще были продуктовые карточки – записи в аккаунтах, которые называли карточками по аналогии с тем, что было в прошлые века. Помимо этого были всевозможные запасы крупы и макарон по шкафам и тумбочкам – такие запасы нередко портились. Потом, где-то к пятнадцатому году, все выправилось.
В SSSF же сейчас шел уверенный поток продовольствия, в том числе и из самой России. Деньги на это как у Суперфедеранта в целом так и у простых его граждан в частности были – SSSF по оба берега неожиданно приобрел оригинальный источник дохода – иностранцев. Драгович к таким не относился, но где-то в пригородных поселках рассредоточилось серьезное количество богатеньких уклонистов.