Сэм не обратил на них внимания, он бежал прямиком к Северной церкви. Кирпичные стены, высокие окна и тройные двери, возведённые вокруг шпиля, на котором и сидел его брат. Сэм взбежал по ступенькам, пальто трепыхалось на ветру, какой-то портсмутский коп — Кёртис его фамилия — сказал:
— Сэм? Что случилось?
— Открывай дверь! — выкрикнул Сэм. — Открывай!
Коп оттеснил двух нацгвардейцев, открыл дверь и Сэм вбежал внутрь.
Внутри было прохладно и пахло воском и свечами. Сэм огляделся, сердце бешено колотилось.
Слева дверь.
Он открыл её и бросился вверх через два узких лестничных пролёта к хорам и органу, ноты на стульях…
«Твою мать!»
Он повертел головой, снизу раздавались голоса — это Кёртис спорил с нацгвардейцами — и прислушался, надеясь не услышать резкий грохот винтовочного выстрела.
Небольшая деревянная дверь, полуприкрытая чёрной занавеской.
Он пробежал через хоры, сорвал занавеску, схватился за ручку.
Заперто.
Господь всемогущий!
Сэм огляделся.
Со стены свисал металлический огнетушитель.
Он сорвал его, ободрав себе при этом пальцы, подбежал к двери, поднял его повыше и опустил на дверь.
Дверная ручка отлетела прочь и застучала по полу. Сэм выронил огнетушитель и открыл дверь.
Истёртая деревянная лестница, узкая и высокая, поднимающаяся по спирали. Сэм побежал наверх, шаркая плечами о штукатурку стен. Оттуда сверху тоже доносились голоса. Сэм держал в руке «Смит-энд-Вессон полис спешал» 38-го калибра, и поднимался всё выше и выше, выкрикивая имя брата.
На самый верх, туда, где куранты и шестеренки.
Мужчина обернулся. Помещение было тесным, заваленным коробками и кусками ржавого металла. В шпиле по направлению к гавани была проделана дыра. Пахло пылью и голубиным дерьмом.
Мужчина взглянул на Сэма, держа в руках винтовку с оптическим прицелом.
— Привет, Сэм, — произнёс он.
На нём был старый чёрный костюм Сэма, ткань на локтях и коленях блестела. Сара хотела выбросить его.
Сэм стоял, разведя руки в стороны, его ноги дрожали.
— Опусти винтовку. Иди сюда.
Снова голоса. По радио восторженный комментатор описывал прибытие лодки Гитлера. Вот, как всё должно было случиться. Стрелок должен был точно знать, когда вскинуть винтовку и жать на спусковой крючок.
— Этому не бывать, Сэм, — произнёс Тони.
— Тони. Отошёл, блядь, оттуда и положил винтовку. Живо!
Тони имел нетерпеливый вид старшего брата.
— Прости. Слишком много и долго работал, слишком многим пожертвовал, чтобы оказаться здесь.
Сэм поднял револьвер.
— Бросай винтовку, Тони. Мне плевать, чем ты занимался в порту, плевать, что они сделали с отцом. Послушай… Сару и Тоби арестовали. Они в трудовом лагере. Их выпустят, если я сдам тебя! Ты слышишь меня? Я тебя сдам и их освободят!
Тони, кажется, содрогнулся, как будто что-то сильно и больно его ударило.
— Зря ты мне об этом сказал, Сэм. — Пауза, словно он собирался с силами. — И как мне кажется, ты врёшь.
— Тупой долбоёб. Я никогда бы не стал врать о своей семье.
— Сэм, я люблю их сильнее, чем ты можешь представить, — сказал Тони. — Но они — солдаты, как и все остальные. Призывники, но всё же участники сражения. А то, чем я занят здесь, важнее их, тебя или меня.
— Тони! — выкрикнул Сэм, слыша голоса внутри шпиля.
— Оставь меня в покое, Сэм. Я разберусь с чудовищем там, внизу. Кто-нибудь должен был убить эту тварь уже много лет назад. Его срок давно истёк.
Сэм шагнул вперёд.
— Он тварь, Тони, но лишь одна из тварей. Убьёшь его, и что дальше? Его место займёт другой. Он всего лишь человек. Вот и всё.
Тони заглянул в дыру.
— Нет, не всё. Он держит в руках все нити. Убери его и вся гнилая система рухнет. Один человек способен превратить весь мир в ад. И один человек может всё исправить. И этот человек — я.
Голос по радио вопил от восторга: «Вот! Лодка причалила, и я вижу, как канцлер Гитлер начинает выходить из…»
Тони вскинул винтовку.
— Не надо! — крикнул Сэм.
Брат не повернулся.
— А то, что? Пристрелишь меня? За что? Потому что это твоя работа? Твой долг?
Ещё шаг ближе.
— Ага, это моя работа и мой долг. Спасение этого ублюдка освободит Сару и Тоби. Бросай винтовку!
— У нас у всех свои роли, — пробормотал Тони. — Прости, но моя важнее. Ты можешь ходить по краю, руководить станцией «подземки», но, когда доходит до дела, я всё сделаю, как надо.
Тони прижал приклад к плечу, а комментатор произнёс: «… причал. И, вот, Гитлер впервые ступил на американскую землю, он спешно идёт к коменданту военно-морского порта…».
Тони склонился над прицелом.
По ушам Сэма ударил грохот выстрела из револьвера.
Револьвер дёрнулся в ладони.
Винтовка упала на пол и Тони осел.
Сэм подбежал к брату, опустился на колени, а Тони, не веря, смотрел на него, лицо его было белым от шока.
— Ты…
— Твою мать, Тони, — сказал Сэм, его собственное лицо было мокрым от пота.
Он принялся расстёгивать пальто и рубашку Тони, радио продолжало бормотать, на лестнице слышались торопливые шаги. Тони ухватил Сэма за запястье.
— Ты смог… Поверить не могу… Тебе хватило духу…
Сэм рванул полы рубахи, во все стороны полетели пуговицы.
— Я целился в плечо, Тони. Всё будет хорошо. Ты ранен в плечо.
Тони поморщился, губы его дрожали.
