Сэм вышел тем же путём, что и вошёл, и едва его ноги оказались на перроне, резкий свист прорезал полуденный воздух. «Фернан Магеллан» катился прочь, а вместе с ним и президент, действующий диктатор, ехал живой и здоровый.
Сэм бросил взгляд на накрытых простынёй телохранителей и вздрогнул, подумав о кровавом месиве на железнодорожных путях. Реджи Хейл, убитый на чужой земле, пытаясь убить главу чужой страны.
Он понимал, что должен сожалеть о произошедшем, пожалеть бедную жену убитого, которая сделала так много, чтобы найти мужа. Однако пока он шёл по залитому кровью перрону, ему было плевать.
Его семья возвращалась домой.
Несколько следующих часов Сэм провёл в кабинете маршала Хэнсона, рассказывая и пересказывая произошедшее самому Хэнсону, Секретной службе и даже замотанному пластырями специальному агенту ФБР Лакутюру. Когда всё закончилось, Лакутюр обратился к агентам Секретной службы:
— Вы слышали, что этот человек рассказал о Хейле и о том, как он сюда попал. Я хочу, чтобы незамедлительно начались аресты. И начать надо с этого твоего соседа-писателя, Такера.
— Уолтер… да он простой профессор, бульварный писатель, и всё, — сказал Сэм.
Лакутюр коснулся пластыря на носу и прорычал:
— Уж это точно, блин. Он соучастник в попытке убийства.
— Сэм, ты знаешь, как всё работает, — вмешался Хэнсон. — Я в курсе, что он — твой сосед, но его надо брать.
Лакутюр взглянул на него и произнёс:
— Скажи «спасибо», что я и тебя не принял, инспектор.
— Знаешь, Джек, а твой нос отлично выглядит. Вот, честно. Хочешь, я сделаю всё, как было?
Лакутюр выругался и пошёл на него, но Хэнсон и двое агентов Секретной службы оттащили его.
— Хорош, хорош, — сказал Хэнсон. — У моего инспектора был тяжёлый день. Уверен, он побеседует с вами завтра, если у вас ещё останутся вопросы. Ладно?
После этого в офисе остались только сам Хэнсон и Сэм.
— Сэм, — произнёс Хэнсон, садясь обратно за стол. — Ты сегодня совершил феноменальный поступок, исторический. Спас жизнь президенту.
— Сказать по правде, плевать мне на президента, — с горечью в голосе проговорил Сэм. — Мне не плевать на тех бедолаг в Бёрдике, и всех остальных. Вот, что у меня на уме.
Хэнсон снял очки, протёр их платком.
— Как скажешь. Слушай, ты вымотан. Пора тебе домой, взять несколько дней отпуска. Потом вернёшься, и мы со всем разберёмся.
Сэм слишком устал, чтобы спорить.
— Конечно. Звучит неплохо.
Едва он подошёл к двери, как Хэнсон окликнул его:
— Ещё одно…
Сэм обернулся и увидел, как в него что-то летит. Он рефлекторно поймал это одной рукой. Он опустил взгляд на кожаный бумажник, раскрыл его. Золотой значок инспектора. А не серебряный исполняющего обязанности.
— Поздравляю, Сэм, — сказал Хэнсон. — А теперь, вали на хер отсюда.
Сэм закрыл бумажник, прижал его к груди и попытался вспомнить, когда ещё этот кусок кожи и металла стоил столь дорого.
Подойдя к столу, он снял с кресла пальто, на рукаве всё ещё оставался порез от того пацана. Бедная Сара. Так и не собралась зашить этот рукав. Около печатной машинки лежала дневная почта. Выделялся один конверт — из транспортного управления штата. Он вспомнил запрос, который делал уже, казалось, много лет назад. Сэм открыл конверт, прочёл список владельцев жёлтых «Рэмблеров», проживавших в Портсмуте.
Имя было только одно. Сэм прочёл его несколько раз и решил, что пора возвращаться домой.
Сэм подъехал на «Паккарде» к дому, заметил свет на первом этаже. Много света.
Он выскочил из машины, взбежал по ступеням, открыл дверь.
Сара. Там стояла его Сара, любимая Сара, и смотрела на него.
Неправильно. Всё неправильно.
Она стояла, скрестив руки. Её лицо было бледным и похудевшим. Её волосы недавно были вымыты, а бледно-голубое платье было грязным и помятым. Шёлковые чулки были в полосках, а туфли измяты и вымазаны в грязи.
— Сара, — произнёс Сэм.
Повисла пауза.
— Ты подстригся.
— Ага, можно и так сказать, — сказал он, понимая, что ничего не может рассказать ей о Бёрдике, совсем ничего; эта тайна была слишком ужасной, чтобы хранить её и одновременно слишком ужасной, чтобы ею делиться.
Из кухни донёсся хныкающий голос.
— Мам, погляди, что стало с моими моделями! Всё поломано!
— Тоби! — выкрикнул Сэм. — Что случилось?
Вбежал сын, держа перед собой картонную коробку, в которую были свалены обломки моделей. Сердце Сэма сжалось при виде слёз на лице сына.
— Тоби, послушай, прости, но мы сделаем новые, — сказал он.
— Но, пап, это моё! Мы вместе их собирали!
Глядя на стоявшую рядом Сару, Сэм осторожно проговорил:
— В наш дом пришли плохие люди, Тоби. Эти плохие люди сломали твои игрушки. Но я тебе обещаю, мы их либо починим, либо купим новые.
— Это будут не те же самые! Не те же! Почему ты их не остановил, пап? Почему ты не остановил плохих людей?
— Тоби, пожалуйста…
— Ты обещал! Обещал! Ненавижу тебя! Ненавижу!
— Тоби, иди в свою комнату, — повысил голос Сэм. — Маме с папой надо поговорить.
Всё ещё хныча, Тоби убежал к себе с коробкой в руках, а Сэм посмотрел на жену.
— Когда вы вернулись? — спросил он.
