Фрэнк ушёл, а Сэм решил, что пиво — неплохая мысль. Толпа зашевелилась, откуда-то из дальней комнаты, смеясь, вышли двое. Синие вельветовые брюки, кожаные пиджаки, и даже стоя в толпе, Сэм ощутил себя одиноким и обнажённым, как бывает в набитой людьми церкви, когда пастор вещает о возмездии за грехи, и смотрит при этом прямо на тебя. Легионеры Лонга, те самые уроды, что были той ночью в «Рыбацкой хижине». Они подтащили стулья почти к самой трибуне и уселись, вытянув ноги и скрестив руки на груди. Явились, чтобы приглядывать за местными. Сэм отвернулся и направился к деревянному бару, где раздобыл себе бутылку «Наррангансетта». Его кто-то пихнул под локоть и произнёс прямо в ухо:
— Искренне надеюсь, что на службе вы не употребляете, инспектор.
Ему улыбался рыжий коротышка. Шон Донован, бывший литейщик с военно-морской верфи Портсмута, а ныне клерк в департаменте, который большую часть рабочего дня проводил, зарывшись в бумаги в подвале, силясь разобрать гору недоделанных документов и рапортов. Большинство копов его игнорировало — что, вообще, этот парень делает на службе? — но Сэму нравилась находчивость Донована и его умение за несколько минут разыскать необходимую бумажку.
— Не думал, что тебе так интересна политика, Шон.
— Мне интересно, чтобы у меня была работа, полный желудок и крыша над головой. Это означает принятие решений, поиск компромиссов и принесение случайных жертв, дабы мой желудок продолжал питаться. Живи я в Берлине, я был бы полноценным членом нацистской партии. Если б я жил в Москве, мой партбилет был бы красным. В Англии мистер Мосли мог бы не сомневаться в моей верности; в Италии, сеньор Муссолини; во Франции мсье Лаваль; однако ж я в Портсмуте, штат Нью-Хэмпшир, жажду принести клятву верности Царю-рыбе.
Сэм стукнул своей бутылкой по бутылке Шона.
— А вернувшись домой, клянёшь его направо и налево.
— Вы слишком хорошо меня знаете, инспектор. Однако я уверен, вы здесь не из чистой любви и чувства долга перед Партией. Вы просто не хотите раскачивать лодку, да?
— Значит, думаешь, что работаешь на копов, то умеешь читать мысли?
— Вы удивитесь тому, что мне удалось постичь. А, вот и наши друзья из Батон-Руж пришли понаблюдать за нами.
Сэм вновь посмотрел на двух молодых южан и увидел, что там стоял маршал Гарольд Хэнсон и разговаривал с ними. Хэнсон ушёл в другой конец зала и сел. Затем один из легионеров поднял голову, и Сэму показалось, что его ледяные голубые глаза посмотрели прямо на него. Легионер пихнул соратника и теперь на Сэма таращились уже они оба. Сэм отсалютовал им бутылкой и улыбнулся, а в ответ получил лишь ледяные взгляды. «Да и хер с вами, уроды», — подумал он.
— Похоже, этим подручным Лонга не нравится ваше гостеприимство янки? — заметил Шон.
Сэм продолжал улыбаться.
— Мелкие ракообразные ублюдки могут ползти раком обратно в свои пруды, болота, или как они их там называют.
— Вы поглядите, кто тут начал крамолу наводить. Погодите, похоже, шоу начинается.
На трибуну поднялся крупный мужчина в кепи Легиона и тёмно-синем костюме, трещавшем по швам. Тедди Карузо, член городского совета, и глава партийной организации округа. Зычный голос Карузо перекрыл гомон мужских голосов — у женщин была своя партийная организация, и собирались они в другое время — а, когда со стороны толпы послышалось ворчание, он произнёс:
— Хорош, уже, рассаживаемся, пора начинать…
Вошёл Лоуренс Янг, своей лучезарной улыбкой демонстрируя готовность к суровому миру политики. Он ненадолго подошёл к Тедди и что-то прошептал ему на ухо. Оба улыбнулись в адрес двух южан, что сидели неподалёку.
Шон произнёс:
— Вижу, поднялся ваш прославленный тесть, представитель правящего класса, готовый подавлять нас, работяг. Почему бы вам не подняться к нему, и от всей души не пожать руку?
— А какого хера ты лезешь не в своё дело? — огрызнулся в ответ Сэм.
— Ну и ну, похоже, мистер Янг и его любимый зять не в ладах, — успокаивающе произнёс Шон. — Раз уж такое дело, занимайте очередь. Вы тут не один такой, кто его презирает. Взять, к примеру, нашего босса.
— Правда? Я, конечно, в курсе, что они не лучшие друзья, но…
— Ой, перестаньте, Сэм. Для полицейских здесь работы больше, чем на улицах. Надо посмотреть за улицы, в кабинеты, что на них смотрят, и на их обитателей. Вроде наших мэра и маршала. Оба они тянутся к власти, обоим нравится состоять в Партии, и оба совершенно не доверяют друг другу.
— Даже, если они оба — члены Партии?
— Особенно, если они члены Партии, — уверенно произнёс Шон. — Сэм, друг мой, слушайте и учитесь. Внутри любой фашистской организации существуют фракции, которые борются друг с другом. В Германии это СС и гестапо. Здесь это «нацики» и «штатники».
Толпа разразилась рёвом смеха.
— «Нацики» и кто? — переспросил Сэм.
