Дежурным социальным работником во время прихода русского парня из Литвы по имени Василий Барсуков был Крис Паймбл, который сразу же по лекарству предположил, что молодой человек страдает эпилепсией и ему нужна помощь. Крис позвал Игоря и спросил у Василия, чем мог бы ему помочь Джон Хьюс Хаус. Василий с широкой поверхностной раной на переносице и свежими следами царапин на локтях ответил, что ему нужен лишь душ. Тем не менее Крис попросил Игоря заполнить лист приёма на Василия. Молодому человеку было двадцать девять лет, ростом он был сто восемьдесят сантиметров, стройный шатен с томными серыми глазами, полными губами, прямым носом и твёрдым подбородком, ровными белоснежными зубами. Одним словом, он был красавец с точёной фигурой. Во время записи сведений о нём и в дальнейшем, когда Игорь сопровождал Василия в больницу Святого Винсента и в больницу Беллевью для рентгена грудной клетки и анализа крови, Василий держался уклончиво и не шёл на контакт: где он работал в Нью-Йорке, почему был уволен с работы, был ли он в каких-либо больницах, наконец, его планы на будущее. Он просрочил свою визу и два года нелегально жил в США. Ему наплевать было на иммиграционный закон от 1996 года и законопроект от сентября 1997 года о выезде нелегальных иммигрантов из США. С большим трудом Игорю удалось узнать, что Василий работал мойщиком легковых машин в Бруклине. На эту работу его из Литвы пригласил знакомый, который уехал в Америку двадцать лет тому назад. Василий выполнял разные работы: мойщик машин, строительный рабочий, продавец рыбного магазина, посыльный, а когда Игорь спросил, почему его увольняли, он ответил: "Не помню". Он также не помнил многочисленные больницы, куда его забирали с приступами эпилепсии, которая одолевала его во время сна. Игорю казалось, что провалы в памяти Василия объяснялись или умственной отсталостью, или нежеланием говорить истину. Со временем Игорь сделал вывод, что Василия увольняли из-за его лени. Когда Василий пришёл в Джон Хьюс Хаус, он высказал план заработать денег на обратный билет на родину. Дни проходили, а литовец не двинулся со стула в поисках работы. Он даже не попытался позвонить своему бывшему боссу, который обещал дать ему ещё шанс на работу. Игорь вспомнил, как в 1991 году он пытался устроиться на любую работу, даже в прачечную оздоровительного клуба при бане на 268 Е10-стрит Манхэттена, но хозяин бани вышел к нему из парилки очень сердитый и высказал ему массу упрёков, что Игорь не дал ему возможности с утра хорошо расслабиться. Это воспоминание подтолкнуло Игоря на мысль посоветовать Василию пойти к тому же хозяину и попроситься на работу к нему. Василий пошёл на 268 Е 10-стрит в полдень и вернулся в Джон Хьюс Хаус в семь вечера с красными глазами и очень возбуждённый. Он с энтузиазмом рассказал Игорю, что он хорошо провёл время в офисе владельца оздоровительного клуба при бане на 268 Е 10-стрит. Ему хозяин пообещал работу с питанием и общежитием при бане. Василий проработал в клубе несколько дней до первого ночного припадка. Когда же начались припадки, члены общежития были напуганы, и Василия уволили. Он вернулся в Джон Хьюс Хаус и продолжал сидеть на стульях. В один из вечеров в Джон Хьюс Хаус пришла за почтой Полина, тогда они и познакомились. Познакомившись с Полиной, Василий стал жить с ней и прожил у Полины несколько месяцев. Через несколько месяцев Василий расстался с Полиной и вернулся в Джон Хьюс Хаус. Зная его привычку сидеть за столом, ничего не делая, его социальный работник Маша Керн поставила перед ним задачу: "Вы должны искать работу и, найдя её, копите деньги на отъезд домой в Литву или снимите комнату. Каждую неделю вам следует класть какую-то сумму денег в наш сейф, и каждый раз я или кто-то из служащих, получив ваши деньги для сбережения, выдадим вам квитанцию о получении денег".
Этот разговор произошёл в январе 1998 года, а в феврале Василия взяли на работу для распространения листовок. Ему платили тридцать долларов за четыре часа в день, так что в месяц у него выходило около шестисот долларов. Маша установила Василию крайний срок решить своё будущее к концу апреля. 1 мая он должен был покинуть Джон Хьюс Хаус. Василий, казалось, не склонен был доверять свои деньги кому бы то ни было. Первую неделю он вручил Маше семьдесят пять долларов и получил от неё квитанцию о приёме его денег. Время проходило очень быстро, в конце марта сбережения Василия составляли всё ту же сумму: семьдесят пять долларов, хотя ему платили ежедневно, и его сбережения могли бы составлять уже шестьсот долларов. Ему наплевать было на своё будущее, возможно, у него были другие планы или вообще не было никаких планов, и он надеялся жить в Джон Хьюс Хаусе до конца существования этого приюта. В Вильнюсе его ждали мать, отец, гражданская жена с сыном двенадцати лет.
