– Алло? – смиренно спрашиваю я. – Вы звоните…
– Это я, – вопит Эвелин, из-за шума ее почти не слышно.
– А, привет, – небрежно говорю я. – Как дела?
– Патрик, что ты делаешь дома?
– А где ты? – добродушно осведомляюсь я.
– Я-в-«Кактусе», – шипит она.
– А что ты
– Ты сказал, что мы здесь встречаемся, вот что, – говорит она. – Я подтвердила ваш заказ.
– О господи, – говорю я, – я забыл тебе сказать.
– Забыл сказать что?
– Сказать, что мы туда… – я сглатываю, – не идем. – Я закрываю глаза.
– Кто-такая-черт-возьми-Жанетт? – спокойно шипит она.
– А разве вам там не весело? – спрашиваю я, игнорируя ее вопрос.
– Нам – нет.
– Но почему? – спрашиваю я. – Мы будем… скоро.
– Потому что все это несколько…
– Слушай, я тебе сейчас перезвоню. – Я собираюсь сделать вид, что записываю номер.
– Ничего не выйдет, – низким, напряженным голосом произносит Эвелин.
– Почему? Телефонисты прекратили бастовать, – пытаюсь я пошутить.
– Потому-что-позади-меня-Жанетт-и-она-хочет-позвонить, – говорит Эвелин.
Я замолкаю очень надолго.
– Па-а-атрик?
– Эвелин, давай забудем это. Я выезжаю прямо сейчас. Мы будем очень скоро. Я обещаю.
– О боже…
Я переключаюсь на другую линию.
– Ребята, ребята, кто-то спорол хуйню. Я спорол хуйню. Вы спороли хуйню. Я не знаю, – говорю я в полной панике.
– А в чем дело? – спрашивает один из них.
– Жанетт с Эвелин в «Кактусе», – говорю я.
– Ё-моё, – острит Ван Паттен.
– Знаете, парни, я вполне способен много раз подряд засунуть железную трубку в женское влагалище, – говорю я Ван Паттену и Макдермотту, а потом, после молчания, которое я ошибочно принял за шок, свидетельствующий о том, что они понимают, насколько я жесток, добавляю: – Но с состраданием.
– Да мы все знаем о
– Он что, пытается нам рассказать, что у него здоровый хуй? – спрашивает Крейга Ван Паттен.
– Мм, я не знаю, – отвечает Макдермотт. – Ты это пытаешься нам сказать, Бэйтмен?
– Ну-у-у… не совсем, – отвечаю я после паузы. У меня мигает линия ожидания.
– Ну, теперь у меня наконец-то есть повод для зависти, – шутит Макдермотт. – Ну и куда пойдем? Господи, сколько времени?
– Уже не важно. Я ничего не соображаю. – Я настолько голоден, что ем овсяные хлопья прямо из упаковки. Снова звонок на линии ожидания.
– Может, найдем наркотики?
– Звони Хэмлину.
– Господи, в этом городе зайдешь в туалет – и выйдешь с граммом, так что не волнуйся.
– Кто-нибудь слышал о новой сделке Bell South?
– Завтра в «Шоу Патти Винтерc» будет Спадc Маккензи.
Вечер среды. Еще одна девушка, с которой я познакомился в «М.К.». Теперь планирую мучить ее и снимать на видеокамеру. Эта останется для меня безымянной. Она сидит на кушетке в моей гостиной. На стеклянном столике полупустая бутылка «Кристала». Я жму на плексигласовые кнопки, и Wurlitzer послушно выдает мелодию за мелодией. Наконец она спрашивает: «Что это здесь за… запах?» Я мямлю себе под нос: «Дохлая… крыса», потом открываю окна и стеклянную дверь-купе, ведущую на террасу, несмотря на то что ночь прохладная – сейчас середина осени, а девушка одета легко. Но еще один стакан шампанского «Кристал», кажется, согревает ее настолько, что она способна спросить, чем я зарабатываю на жизнь. Я говорю ей, что учился в Гарварде, а потом начал работать на Уолл-стрит, в Pierce&Pierce, после того как закончил бизнес-школу. Когда же она, то ли смутившись, то ли в шутку спрашивает: «А что это?» – я сглатываю. Стоя к ней спиной и поправляя нового Онику, я оказываюсь в состоянии выдавить: «Э… обувной магазин». Как только мы пришли, я выложил дорожку кокаина, который нашел в аптечке. «Кристал» снимает возбуждение, но лишь слегка. Утреннее «Шоу Патти Винтерс» было о машине, позволяющей разговаривать с умершими. На девушке шерстяные жакет и юбка, блузка из креп-жоржета, сережки из агата со слоновой костью от Stephen Dweck, короткая шелковая жилетка с жаккардовым узором, все от… от кого? Видимо, сборная солянка.
