Американский психопат полностью

По улице неторопливо бредет пожилой педик в кашемировом свитере с высоким воротом, шерстяном шейном платке пейсли и фетровой шляпе. Он прогуливает бело-коричневого шарпея, который нюхает тротуар, чуть ли не вжимаясь в него своей складчатой мордой. Они идут мне навстречу, проходят сначала под одним фонарем, потом – под другим, и я принимаю решение, снимаю плеер и незаметно открываю кейс. Я стою на бордюре рядом с белым «BMW-320i», а педик с шарпеем уже совсем рядом, и я могу рассмотреть его получше: далеко за пятьдесят, пухлый, с непристойно здоровой и гладкой кожей и нелепыми усами, только подчеркивающими его женственные черты. Он одаривает меня игривой улыбочкой, а его шарпей деловито обнюхивает дерево, а потом – мусорный мешок рядом с «BMW».

– Милый песик, – улыбаюсь я, приседая.

Шарпей настороженно смотрит на меня и рычит.

– Ричард!

Мужик смотрит на собаку, потом опять на меня, как бы извиняясь; я чувствую, что он польщен, и не только тем, что я обратил внимание на его собаку, но и тем, что я остановился поговорить с ним о ней. Клянусь, что старый козел раскраснелся, и наверняка у него встало в его широких вельветовых брюках, кажется, от Ralph Lauren.

– Все нормально, – говорю я и ласково глажу собаку, положив кейс на землю. – Это шарпей, да?

– Нет. Шар-пей, – говорит он шепеляво с каким-то странным произношением.

– Шар-пей? – Я пытаюсь повторить его интонацию, по-прежнему гладя собаку по мягкой шерстке.

– Нет, – кокетливо смеется он. – Шар-пей. Ударение на последний слог.

Утаренье на паслетний слок.

– Ну, все равно, – говорю я, выпрямляюсь и улыбаюсь ему по-мальчишески, – красивая собака.

– О, спасибо, – говорит он. И потом шепотом добавляет: – Он стоит мне целое состояние.

– Серьезно? Как это? – говорю я, опять опускаюсь на корточки и глажу собаку. – Привет, Ричард, привет, красавец.

– Вы не поверите, – говорит он. – Видите, вот эти мешки у него вокруг глаз нужно подтягивать каждые два года – хирургическим путем, так что мы ездим с ним в Ки-Уэст – там есть одна ветеринарная клиника, единственная, которой я действительно доверяю. Здесь обрезать, там подшить – и Ричард опять замечательно видит, правда, малыш? – Он одобрительно кивает, глядя на то, как я глажу его собаку.

– Ну, – говорю я, – выглядит он замечательно.

Пауза. Я смотрю на собаку. Ее хозяин все еще смотрит на меня и наконец не выдерживает и нарушает молчание.

– Послушайте, – говорит он, – на самом деле мне неудобно об этом спрашивать…

– Да нет, продолжайте, – говорю я ободряюще.

– Господи, это так глупо. – Он смущенно хихикает.

Я смеюсь:

– Почему?

– Вы не модель? – говорит он и еще громче смеется. – Могу поклясться, я вас видел в журнале или еще где-то… но точно видел.

– Нет, я не модель, – говорю я, решив быть честным. – Но я польщен.

– Ну, просто вы смотритесь прямо как кинозвезда. – Он делает какой-то неопределенный жест. – Ну, я не знаю… – Он умолкает, а потом шепелявит себе под нос – я клянусь, он шепчет сам себе: – Ой, прекрати сейчас же, ты себя дураком выставляешь.