Официантка кивает, что-то записывает, отходит, я смотрю на ее зад, потом поворачиваюсь обратно к моделям, пристально разглядываю каждую, пытаясь заметить знак, предательскую тень, проскользнувшую по лицам, какой-нибудь жест, который выдаст, что они лишь притворяются роботами, но у «Нелль» довольно темно – я выдаю желаемое за действительное. Мне остается только хлопнуть в ладоши и глубоко вдохнуть:
– Итак! Здорово было сегодня, да?
– Мне нужна новая шубка, – вздыхает Либби, глядя в свой стакан с шампанским.
– Длинная или до лодыжки? – спрашивает Дейзи все тем же бесцветным голосом.
– Боа? – предлагает Керон.
– Или длинная, или… – Либби замолкает и сосредоточенно думает минуту. – Я видела такую короткую пелерину…
– Но норка, да? – спрашивает Дейзи. – Наверняка
– О да. Норка, – отвечает Либби.
– Эй, Тейлор, – шепчу я, пихая его в бок. – Проснись. Они разговаривают. Ты должен это видеть.
– Да, но какая? – заводится Керон.
– А вам не кажется, что норка слишком… пушистая? – спрашивает Дейзи.
– Да, норка бывает очень пушистая, – на этот раз Либби.
– Серебристая лиса – это очень модно, – бубнит Дейзи.
– И бежевые тона тоже, – выдает Либби.
– А что бывает в бежевых тонах? – спрашивает кто-то.
– Рысь, шиншилла, горностай, бобр.
– Привет, – просыпается, моргая, Тейлор. – Я здесь.
– Спи дальше, Тейлор, – вздыхаю я.
– А где мистер Макдермотт? – потягивается он.
– Где-то внизу бродит. Ищет кокс, – пожимаю я плечами.
– Серебристая лиса – очень модно, – произносит одна из них.
– Енот. Хорек. Белка. Ондатра. Монгольская овца.
– Мне это снится? – спрашивает меня Тейлор. – Или они действительно беседуют?
– Наверное, можно это и так назвать, – вздрагиваю я, – тсс. Ты слушай. Это вдохновляет.
В суши-ресторане Макдермотт, совсем расстроенный, спросил девушек, знают ли они, как называются девять планет Солнечной системы. Либби с Керон назвали Луну. Дейзи не знала наверняка, но упомянула… комету. Она думала, что комета – это планета. Ошеломленные, Макдермотт, Тейлор и я заверили ее, что так оно и есть.
– Сейчас легко найти хороший мех, – медленно произносит Дейзи.
– С тех пор как в меховую отрасль пришло много дизайнеров, проектирующих готовую одежду, выбор меха увеличился, так как каждый дизайнер выбирает разные меха, с тем чтобы придать своей коллекции индивидуальность.
– От этого всего так страшно, – вздрагивает Керон.
– Не надо пугаться, – говорит Дейзи. – Мех – это всего лишь аксессуар. Пусть он тебя не пугает.
– Но мех еще и предмет роскоши, – заявляет Либби.
Я обращаюсь сразу ко всем:
– Кто-нибудь держал в руках девятимиллиметровый «узи»? Это автомат. Никто не держал? Он особенно удобен, поскольку у этой модели нарезной ствол, к которому легко присоединяется глушитель, а сам ствол можно удлинить.
Все это я говорю, кивая.
– Мех не так уж и страшен, – замечает Тейлор, глядя на меня. – Постепенно узнаю сенсационную информацию.
– Мех – это предмет роскоши, – опять заявляет Либби.
Снова появляется официантка, ставит на стол выпивку и вазочку с грейпфрутовым шербетом. Глядя на это, Тейлор, моргая, произносит:
– Я это не заказывал.
– Нет, заказывал, – говорю я ему. – Во сне ты это заказал. Ты заказал это во сне.
– Нет, не заказывал, – неуверенно произносит он.
– Я съем, – говорю я. – Ты слушай. – Я громко стучу по столу.
– Karl Lagerfeld, разумеется, – говорит Либби.
– Почему? – Керон.
– Естественно потому, что он создал коллекцию Fendi.
Дейзи закуривает сигарету.
– А мне нравится смесь монгольской овцы и крота или… – Керон перестает хихикать, – такая черная кожаная куртка, отороченная персидской овцой.
– А что ты думаешь о Geoffrey Beene? – спрашивает ее Дейзи.
Керон задумывается.
– Белые атласные воротнички… сомнительно.
– Но он делает такие
– Carolina Herrera? – спрашивает Керон.
– Нет-нет, у нее слишком пушистые вещи, – качает головой Дейзи.
– Для школьниц, – соглашается Либби.
– Хотя самые замечательные брюшки русской рыси – в коллекции у James Galanos…
– И не забудьте Arnold Scaasi. Белый горностай, – говорит Либби. –
– Правда? – Мои губы складываются в порочную ухмылку. – Можно умереть?
– Умереть можно, – повторяет Либби, наконец-то она хоть в чем-то уверена, впервые за весь вечер.
– Думаю, в наряде от Geoffrey Beene ты выглядел бы обворожительно, Тейлор, – взвизгиваю я высоким педерастическим голосом и мягко хлопаю его по плечу, но он снова спит, так что все напрасно. Со вздохом я убираю руку.
– Там Майлс… – Взгляд Керон устремлен на соседний столик, где пожилой орангутан с седым ежиком держит на коленях вертлявую девчонку лет примерно одиннадцати.
Либби оборачивается, чтобы удостовериться в этом:
– А я думала, он в Филадельфии снимает свой фильм о Вьетнаме.
– Нет, на Филиппинах, – произносит Керон. – Не в Филадельфии.
– Да? – спрашивает Либби. – Ты уверена?
– Да. На самом деле он уже снят, – произносит Керон абсолютно неуверенным голосом. Она моргает. – На самом деле он… уже вышел. – Снова моргает. – На самом деле, мне кажется, он вышел… в прошлом году.
