— А разве вы можете мне дать их? — участливо спросил Картер, чувствовавший, что он проникается симпатией к этому откровенному человеку.
— Я взываю исключительно к вашему знанию людей, — начал Товэр. — Скажите, зачем же бы я, беглый арестант, явился к тому самому сыщику, который известен как заклятый враг всех преступников? Зачем же бы я выдал сам себя и дал бы снова заключить себя в тюрьму, если бы при этом у меня не было строго определенной цели?
— Но ведь, предпринимая бегство, вы, конечно, не планировали визита ко мне? — спросить Картер.
— Конечно, главное мое желание было повидать жену и дочь, но жена, как я вам уже сказал, умерла, а дочь исчезла с тем самым человеком, который прекрасно знает, кто именно совершил преступление, за которое расплачиваюсь я.
— Вы подразумеваете Дуррелля Вестона? — вставил Ник.
— Да, именно этого негодяя, — подтвердил Товэр.
— Вы знаете, где он сейчас находится?
— Нет, — покачал головой старик. — Я боялся собирать о нем сведения, чтобы не быть при этом схваченным. Кроме того, я не хотел терять времени и спешил, чтобы быстрее зайти к вам.
— Вы не потеряли времени, потому что Вестона и вашу дочь вы очень скоро увидите. Я сделаю вам очную ставку, а затем, — тепло добавил Картер, — употреблю все силы, чтобы навсегда освободить вас от тюрьмы.
— Значит, вы верите в мою невиновность? — дрожащим от радости голосом, спросил Товэр.
— Да, верю, — серьезно произнес сыщик. — И притом не только на основании ваших слов, но и потому, что познакомился с Вестоном и твердо убежден, что на свете нет большего негодяя, чем этот помещик из Лонг-Айленд. Кроме того, я читал ваше дело и знаю, что главным свидетелем обвинения был этот Вестон, а его словам я верю гораздо меньше, чем вашим. Теперь я понимаю, почему вы ко мне явились.
Товэр молча схватил обеими руками правую руку сыщика и крепко пожал ее. Говорить он не мог, будучи слишком взволнован. Из груди его вылетали нечленораздельные звуки, а в глазах стояли слезы.
Сыщик видел, что это не было притворством и поэтому решил открыться несчастному старику.
— Я настолько верю вам, мистер Товэр, что, рискуя своей репутацией, берусь за ваше дело и дам вам возможность спокойно ходить по улицам, как полноправному гражданину, а не прятаться от каждого полисмена, как куропатке от охотника.
— Этого я не понимаю, мистер Картер. Каким образом вы это устроите?
— Ну, — улыбнулся сыщик, — волшебства в этом нет. Может быть, вам известно, что мы, сыщики недурные актеры и умеем неплохо гримироваться. Иногда нам приходится переряжаться и изменять свою внешность, смею вас уверить, несколько тщательнее, чем жрецам искусства.
— Мне рассказывал Блэк-Барт, что в этом вы не имеете соперников.
— В самом деле? Ну, постараюсь оправдать это лестное обо мне мнение тем, что так изменю вас, что вы сами себя не узнаете.
— Да каким же образом? — изумился Товэр.
— Пожалуйте в мое ателье, — торжественно проговорил Картер, — где я докажу вам справедливость моих слов.
Все еще сомневаясь, Товэр последовал за сыщиком в комнату, которую Картер тотчас же запер на ключ.
Здесь Ник пробыл с своим посетителем около получаса, возясь над лицом Товэра и в то же время незаметно выспрашивая обо всем, что считал нужным узнать.
Наконец, дело было кончено. Ник велел старику одеться в предложенное ему платье и подвел к громадному зеркалу.
Широко раскрытыми глазами смотрел беглец в зеркало, не веря, что там отражается именно он. Перед ним стоял строгого вида полисмен, ни одной черточкой не напоминавший беглого преступника.
Из приговоренного к пожизненному заключению убийцы получился охранитель закона.
— Ну, удалось! — с удовлетворением проговорил Ник. — Если вы теперь несколько измените голос и попробуете отвыкнуть ходить мелкими шажками, к которым привыкли, находясь в Синг-Синге, тогда моя затея удалась.
— Я прошел хорошую школу, мистер Картер, — горько усмехнулся Товэр, — и сумею сделать все, что вы потребуете.
— Не представляйте себе этого дела таким легким, — серьезно произнес сыщик. — Малейшая неосторожность — и вы повредите как себе, так и мне. Очень скоро ваше уменье владеть собой подвергнется тяжелому испытанию.
— А именно? — напряженно спросил Товэр.
— Вы увидите вашу дочь, — с ударением на каждом слове произнес Картер.
Товэр то краснел, то бледнел. Наконец, он оправился и спросил глухим голосом:
— Где сейчас моя дочь?
— Несколько минут назад она находилась в тюрьме, куда попала по вине того же самого Вестона; в настоящее время она по дороге к моему дому. Пойдемте в библиотеку, я вам расскажу всю историю.
В библиотеке оба закурили по сигаре, Картер рассказал об истории с ожерельем и закончил свою речь словами:
— Я преследую определенную цель, пригласив вашу дочь сюда, и из моего разговора с ней вы узнаете эту цель.
— А я должен быть при этом? — спросил Товэр.
— Да, но ваша дочь не будет знать о вашем присутствии. Вы сядете вот за эту портьеру и будете все видеть и все слышать. Затем наступит время испытать ваше хладнокровие и силу воли. Вы сами проводите вашу дочь в дом Дуррелля Вестона.
