Сразу же после этого были подняты железные жалюзи на окнах экипажа, дверцы распахнулись, и перед пленником появился барон Мутушими с фонарем в руке.
— Покорнейше прошу извинить меня, сенатор, — заговорил он, — за то, что я дерзнул доставить вас на свою виллу столь необычным образом. Смею уверить, что вас оставили в конюшне без моего ведома.
Ник Картер молча вышел из кареты.
Он только усмехнулся, увидев на небольшом удалении с полдюжины японцев, готовых в случае необходимости прийти на помощь барону.
Ник презрительно взглянул на подчиненных барона и тоном человека, с трудом сдерживающего гнев, ответил:
— Я имею полное основание негодовать по поводу вашего самоуправства, барон. Но приписываю ваши действия незнанию основных правил приличия. Если бы вы пригласили меня к себе и предложили для этого воспользоваться вашим экипажем, то вам совершенно не потребовалось бы прибегать к таким постыдным действиям. А теперь, барон Мутушими, я попрошу объяснить мне причины, побудившие вас поступить столь неуважительно по отношению к сенатору Соединенных Штатов.
Мутушими улыбнулся и отвесил мнимому сенатору низкий поклон.
— Я готов предоставить вам все необходимые разъяснения, — ответил он, — и когда вы меня выслушаете, то охотно простите за бесцеремонность. Смею ли я просить вас пожаловать на мою виллу?
— Я готов.
Мутушими, держа фонарь над головой, направился к дому. Ник Картер пошел за бароном.
Телохранители Мутушими следовали за сыщиком, наблюдая за каждым его движением.
Барон проводил своего гостя в просторную комнату, в которой находился огромный камин.
Вместе с ними в комнату вошли телохранители и встали у стены полукругом.
— Не угодно ли присесть, сенатор? — предложил барон, указывая на одно из кресел.
— Я предпочитаю стоять, по крайней мере до тех пор, пока вы не дадите мне удовлетворительных объяснений, — холодно ответил мнимый Марк Галлан.
Барон пожал плечами, устроился в одном из кресел и заговорил:
— Вы весьма рассудительны, сенатор, и наверняка понимаете, что наши с вами дела дошли до такой точки, когда мы не в состоянии больше ждать. Нам необходимо знать, как вы намерены держать себя дальше. Поскольку мы должны во чтобы то ни стало прийти к какому-либо соглашению, я и привез вас сюда, правда, несколько необычным образом.
— Почему вы просто не попросили меня заехать к вам?
— Потому что я не знал, исполните ли вы мою просьбу, а я предпочитаю действовать наверняка. Как государственному деятелю вам следовало бы знать, сенатор, что японцы бывают не очень разборчивы в выборе средств для достижения своих целей. Для нас на первом месте стоит цель. Я должен был поговорить с вами, и поэтому вы находитесь здесь, вот и все.
— Быть может, подобное поведение и не является противоестественным у вас на родине, — ответил мнимый сенатор, — здесь же, в этой стране, оно может привести к нежелательным для вас последствиям. Впрочем, перейдем к делу: что вам от меня нужно?
— Я должен знать, будете ли вы нашим союзником в великом деле, осуществление которого укрепит могущество и славу моего дорогого отечества?
— Как можете вы требовать от меня каких-либо решений, когда я даже не имею представления, о каком именно великом деле вы говорите?
— Мне казалось, сенатор, что вы уже достаточно осведомлены.
— Я не желаю заниматься разгадыванием ребусов, тем более в столь необычных обстоятельствах. Вам придется выражаться точнее и определеннее, если вы желаете получить от меня ответ.
Мутушими задумался, но потом вдруг произнес:
— Мы решили завязать с вами отношения, сенатор, поскольку нам было известно, что вы человек небогатый, но вместе с тем являетесь государственным деятелем с весьма выдающимися способностями и постоянно растущим влиянием. Движимый честолюбием, вы, несомненно, стремитесь к богатству, а ведь американцы берут деньги везде, где их можно брать. Надеюсь, я не оскорбил вас этим замечанием?
— Нисколько. Вы вообще не можете меня оскорбить.
— Вы являетесь председателем сенатского комитета по международным делам, — продолжал японец, — и в этом качестве вам принадлежит решающее слово в некоторых вопросах, которые будут представлены нашим послом правительству вашего государства по поручению нашего императора. Речь идет об уступке нескольких островов, а также о союзе Японии с Соединенными Штатами, направленном против Европы. Мы намерены заручиться вашей поддержкой, сенатор, и я предлагаю вам за услугу два миллиона долларов. Из этой суммы я сейчас же выдам вам четверть миллиона, а остальное будет выплачиваться равными частями каждые три месяца, если, конечно, ваше влияние окажется достаточно сильным, чтобы обеспечить успех нашим притязаниям.
— Другими словами, — возразил Ник Картер, — вы требуете, чтобы я стал изменником?
Барон Мутушими пожал плечами:
