— Не знаю, удивляться мне или завидовать вам, — воскликнул озадаченный Галлан, — я никогда не поверил бы, что такой язык вообще может существовать. Стало быть, вы думаете, что эта парочка шпионов наблюдала за нами?
— Совершенно верно. Причем они принимали меня за сенатора Галлана, а вас — за приезжего.
— Значит, вы полагаете, что нас всегда подслушивают именно таким образом? Постойте, я кое-что вспомнил, — воскликнул Марк Галлан и схватился за голову, — во время того важного совещания с президентом мы сидели в его кабинете у большого углового окна. Оттуда видна цепь холмов, а на расстоянии полутора миль находится участок с виллами местных богачей. Теперь я припоминаю, что рядом с одной из этих вилл я время от времени замечал какой-то странный блеск, будто солнечные лучи преломлялись в стекле. А ведь там расположено здание японского посольства…
— Вот видите, — с довольной улыбкой произнес Ник Картер, — очевидно, во время вашей беседы с президентом за вами обоими наблюдали из этого здания.
— Но с какой целью эта шайка наблюдает за нами? — заволновался сенатор.
— Это нам еще предстоит выяснить. Но скажите, сенатор, кто такой этот Мутушими? Я спрашиваю потому, что этот японец замешан в интересующем нас деле.
— Я уже рассказал вам все, что мне о нем известно, — ответил сенатор.
— Он заходил сегодня к вам в Капитолий, — спокойно произнес Ник Картер.
— Что? Этот Мутушими?
— Он самый.
— Вы говорили с ним? Что ему было нужно?
— Он хотел пригласить вас на банкет, который должен состояться в этом отеле послезавтра.
— Знаете, мистер Картер, я начинаю думать, что вы состоите в сговоре с самим дьяволом! — воскликнул сенатор. — Еще несколько недель назад меня известили о предстоящем визите этого Мутушими, я ждал его каждый день, да так и не дождался. И вот он появился как раз в тот день, когда мое место заняли вы!
— Когда я вышел из Капитолия, — продолжал Ник Картер, словно не обращая внимания на замечание Марка Галлана, — за мной стали следить трое японцев. Вблизи отеля «Ралей» со мной заговорил какой-то незнакомец и спросил, был ли у меня Мутушими и пригласил ли он меня на банкет. Пока я беседовал с ним, японцы наблюдали за нами и, конечно, поняли каждое слово из нашей беседы. Затем на смену тем троим шпионам явились двое других, которые в вестибюле отеля расположились так, что опять-таки могли читать каждое произносимое мной слово. Вскоре после этого ко мне подсел какой-то другой незнакомец и спросил меня, — стало быть, вас, — пришли ли вы к благоприятному решению или нет. Ему тоже надо было знать, буду я на том банкете или нет. Замечу, что этого незнакомца я уже видел, когда выходил из Капитолия, но заговорил он со мной только тогда, когда я вернулся в отель. Теперь вы должны понять, почему мне желательно получить сведения об этом таинственном бароне Мутушими.
Сенатор, видимо, разволновался. После некоторого колебания он сказал:
— Надеюсь, мистер Картер, вы не допускаете даже мысли о том, что я замешан в какие-нибудь темные дела?
— Я еще не составил себе никакого определенного мнения обо всем происходящем, сенатор, и пока придерживаюсь нейтралитета. Но я должен попросить вас, чтобы вы оказывали мне безусловное доверие, иначе я буду лишен возможности заниматься этим делом.
— Я даю вам слово, что мне решительно нечего скрывать.
— Но ведь ясно видно, что речь идет о каком-то деле, которым японцы необычайно интересуются, — заметил Ник Картер, пожимая плечами.
— И мне так кажется, мистер Картер, но я снова даю вам честное слово, что знаю обо всех этих кознях ровно столько же, сколько и вы. Могу только сообщить, что около месяца тому назад, а может, и полутора, ко мне явился какой-то американец и заявил, что у него огромный бизнес в Японии и Корее и в связи с этим он хочет заручиться моей поддержкой. Незнакомец говорил много и долго, но я в итоге так толком ничего и не понял. Я лично склонен думать, что со мной хотят завязать отношения и стараются пронюхать, принадлежу ли я к числу тех мерзавцев, которые продают за деньги свой голос или влияние. А следят за мной, вероятно, с целью отыскать у меня ахиллесову пяту и выяснить, не занимался ли я когда-либо прежде темными делами и не занимаюсь ли таковыми в настоящее время. Все это для того, чтобы в случае необходимости приставить мне нож к горлу и, угрожая разоблачением, принудить действовать в их преступных интересах.
— Об этом я тоже уже думал, — заметил сыщик.
— Охотнее всего я выставил бы этого американца за дверь, — продолжал Марк Галлан, — ибо выше всего ценю свою честь и доброе имя. Кто считает меня продажным мошенником, тот становится моим смертельным врагом, так как задевает мое самолюбие. Но я решил, однако, сделать вид, что согласен вступить в переговоры, с целью выяснить истинные намерения вдохновителей этого дела и разоблачить их происки при первом же удобном случае.
Ник Картер протянул руку Марку Галлану.
