От этих слов Гаспар сделался белее мела. Он настолько испугался, что позабыл английский, на котором изъяснялся довольно бегло, и принялся оправдываться на своем родном языке.
— Благодарю вас, мистер Хаммонд, — сказал Ник, как будто не заметив отчаяния Гаспара. — Больше я к вам вопросов не имею, но буду весьма обязан, если вы задержитесь еще на несколько минут.
Ник пошел в другую комнату, где, как ему было известно, его дожидался Патси. В доме Ника действовала система специальных сигналов, благодаря которой сыщик всегда знал, что к нему зашел кто-то из его людей.
— Патси, — сказал сыщик, — наверху человек, за которым вам нужно проследить.
— Гаспар?
— Нет, человек, который называет себя Хаммонд. Гаспар опознал в нем посетителя кафе из номера «Эй».
— Послушайте, — промолвил Патси, — это я дурак или Гаспар лучший в мире опознаватель?
— Что вы хотите этим сказать?
— Мне кажется странным, что он моментально опознает людей и нисколько не сомневается в своей правоте. Если здесь все по-честному, можно мне взять напрокат на пару деньков его удачу? Опознание на железной дороге мне кажется фальшивым. Я вообще не верю, что он собирался помогать вам ловить преступника. Лично я считаю, что он просто указывал на кого попало.
— Но Хаммонд признает это.
— Он говорит правду?
— Нет, — сказал Ник с особенной улыбкой. — Я так не думаю.
— Выходит, Гаспар лжет сейчас, и он точно так же мог обманывать в случае с Джоунсом.
Ник бросил на юного помощника проницательный взгляд. Патси ему нравился, и он давал возможность молодому человеку развивать свои теории в каждом деле, в расследовании которого тот принимал участие.
— Друг мой, — сказал знаменитый сыщик, — скажите, что вас настроило против Гаспара?
— Он собирается сбежать.
— В самом деле? Это уже серьезно!
— Это так. Мне об этом стало известно от одного человека из кафе, а ему рассказал Корбут.
— Корбут?
— Да. Есть еще одно подозрительное обстоятельство. Одна француженка собирается покинуть старый добрый Нью-Йорк одновременно с Гаспаром. В солнечную Францию они возвращаются вместе. Об этом не знает никто, кроме человека, с которым я разговаривал. Гаспар думает, что Корбут — единственный, кому это было известно. Так что, если Гаспар действительно совершил это преступление, если он забрал у этой женщины что-то ценное, в его интересах убрать Корбута с дороги. Что, если он заплатил Корбуту, чтобы тот сбежал первым? Что, если он сейчас опознает всех кого ни попадя, чтобы переключить на них наше внимание и дать ему возможность исчезнуть?
— Это стоит проверить, — сказал Ник. — В любом случае вы не упускайте из виду Гаспара, а к Хаммонду я приставлю кого-нибудь другого.
В расследовании не происходило ничего существенного до следующего дня, когда Ник наведался в полицейское управление поговорить со старшим инспектором Бирнсом.
— Та женщина уже практически опознана, — сказал старший инспектор. — Я почти не сомневаюсь, что это действительно жена нашего задержанного.
— Похоже на то, — согласился Ник.
Тут принесли карточку, и старший инспектор, бросив на нее взгляд, негромко присвистнул. Потом он передал карточку Нику. Когда Ник прочитал имя, мужчины обменялись взглядами и понимающе улыбнулись.
— Миссис Джоунс, — сказал Ник. — Это новый поворот в деле.
— Это грандиозное дело, и я очень рад, что вы оказались на месте действия.
Он повернулся к полицейскому, который принес карточку, и распорядился пропустить миссис Джоунс.
В кабинет вошла молодая женщина примерно одного роста с несчастной жертвой трагедии в кафе и очень сходная с ней фигурой.
Овал лица у этой женщины был другим, но цвет кожи был таким же, что и у убитой. И у обеих были большие светло-голубые глаза и очень пышные волосы необычного оттенка. Но тот, кто видел лица обеих женщин, никогда бы их не перепутал.
А вот одеты они были совершенно одинаково. Миссис Джоунс пришла в полицейское управление точно в таком же платье, какое было на убитой в номере «Би».
Миссис Джоунс заметно нервничала, но старалась держать себя в руках.
— Вы арестовали моего мужа, — начала она. — Говорят, его обвиняют в том, что он убил меня.
Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась довольно вялой.
Старший инспектор жестом предложил женщине сесть.
— Мистер Джон Джоунс содержится у нас, — сказал он. — И его подозревают в убийстве.
— Я читала об этом, — отозвалась женщина. — Да, против него как будто нашлись какие-то улики, но я-то, разумеется, знаю, что он не виновен.
— Почему?
