Ник, почувствовав опасность, еще не разлепляя глаз бросил тело в сторону и вскочил на ноги. Секунду назад ему казалось, что встать он не сможет даже под дулом пистолета, но тут вскочил довольно резво и как раз вовремя, чтобы опять отпрыгнуть: блестящая сталь пронеслась в сантиметре от его груди.
Чисто автоматически Ник запоминал все, что происходило в комнате, и даже сейчас, среди полной разрухи, точно знал, что отступать ему особенно некуда: сзади шкафы, которые запросто не перепрыгнешь, особенно находясь к ним спиной, перевернутое кресло, о которое главное не споткнуться... Ник видел, как Близнец заносит саблю для нового выпада. С этим еще можно было справиться, отойти на шаг. Но и все. Следующий будет последним. Отойти на шаг, не споткнуться о кресло...
Кресло! Сабля уже начала свой полет, когда Ник изогнулря, уповая на память, сунул руку за спину и с радостью почувствовал в ладони толстую ножку массивного кресла, слепленного из плотного дерева. Перенапрягая плечо и с отчаянием чувствуя, как от чрезмерного усилия вывихивается сустав, Ник выволок сзади кресло и, закричав от боли, ударил им по лезвию сабли.
Близнец не понял, откуда взялось кресло в руке у Ника, и не мог ничего предпринять: сабля врезалась в дубовую спинку намертво, дополнительный вес изменил траекторию удара, эфес хрустнул, и Близнец, не удержавшись на ногах, стал заваливаться на Ника.
Это была последняя возможность. Приказав себе не думать о боли, Ник легко подпрыгнул и нанес страшный удар ногой по ненавистному лицу. Близнец удара не выдержал. Он рухнул на колени, нелепо всплеснул руками и повалился вбок.
С неожиданным безразличием Ник видел, что падающее тело врага с неотвратимостью рока валится на острие сабли. И вот уже блестящее лезвие коснулось тонкой кожи на шее, и кожа стала расходиться, приветливо пуская внутрь отточеный клинок... Только когда брызнул вверх фонтан из перерезанной артерии, Близнец что-то почувствовал, его взгляд осмыслился, руки конвульсивно дернулись и он попытался остановить падение, но было уже поздно.
Кресло подвернулось, и клинок, описав прихотливую дугу, докончил свое дело. Голова Близнеца неестественно повисла, хрустнули шейные позвонки и из раскрытой шеи стала плескать на пол широкими волнами кровь.
Где-то капала вода, и Ник, покачиваясь, направился туда. Он не ошибся в направлении и наконец нащупал в темноте кран. Правая рука безжизненно болталась сбоку и отворачивать заржавелый вентиль пришлось левой. Тот не подавался, а силы истекали слишком быстро. Ник зашипел, нажал настолько сильно, насколько был способен сейчас, но кран признаков жизни не подал.
В голове пульсировало розовое марево, живот подводило тошнотой, по телу блуждала боль, словно выбирая место для того, чтобы обосноваться надолго. Руки были грязные, лицо заляпано кровью, одежда изодрана. И вот теперь еще уперся кран.
От подлости заржавелой железки Нику вдруг сделалось так нестерпимо обидно, что захотелось плакать. Он сел на пол, примостившись так, чтобы капли падали на его лоб. Тут оказалось, что под краном была лужа и немедленно намокли штаны.
Ник замычал, с трудом отполз от стены и затих, не выбирая позы. Простор любое движение вызывало теперь боль. Надо было отходить, тем более, что снаружи пока было тихо, но Ник даже думать сейчас не мог. Он лежал и по осколкам собирал свое тело, пытаясь установить, что в нем вообще еще способно двигаться. Так, по всему, получалось, что двигаться могут только несколько пальцев на ногах да один глаз. Даже губы оказались разбиты.
И тут раздались спокойные, уверенные шаги. И мозг стал сразу чистым, прозрачным. Никто не мог тут появиться, кроме врага.
* * *
Железяка сначала подошел к трупу Близнеца и.присвистнул. Зрелище, действительно, было устрашающим. Кровь залила пространство вокруг него метра на.два. Кроссовок Железяка пачкать не хотел и потому ближе подойти не мог. Приходилось тянуть шею.
— Небрежное обращение с холодным оружием,— негромко проговорил он.— Ну, это обозначим как непреднамеренное самоубийство...
Он двинулся к Нику и встал недалеко, но и не слишком близко. Так, на всякий случай.
— С остальными сложнее... Ну, давай, поднимайся, гладиатор! Проследуем на разбор полета...
Ник попытался достать Железяку из положения лежа, но тот легко увернулся:
— Без нервов, хлопец. Милиция. .
— Видал я тут одного такого. Так тот хоть в форме был...
— Бывает,—легко согласился Железяка.— Кстати, где он?
— Вон в том уголке валяется,— кивнул головой Ник, и Железяка совершенно автоматически стал поворачиваться в ту сторону, но краем глаза успел уловить намек на движение и ловко отпрыгнул. Ник, хоть и стоял уже на ногах, снова промахнулся.
— Ну ты резвяк,—искренне удивился Мухин.— Кончай, говорю, шутки свои, а то врежу раз... Только тащить тебя неохота. Люблю, когда люди сами ходят Ну, давай ручки. У меня как раз браслетики есть.
Ник рук не дал. Он смотрел на лейтенанта в упор и понимал, что такого служивого ему сейчас не одолеть.
