— Я прям как чувствовал тебя там,— заметил Железяка.— По всему выходило, что Младшего только постоялец мог приколоть... Вот только иностранцев мне в голову не пришло проверять.
— Вперед наука.
— Это верно.
Машина плавно тронулась.
* * *
Убийца вел себя спокойно, кажется, дремал. Железяка вырулил на пролесок и задумался на мгновение, куда повернуть. Короче было мимо складов. Он прикинул время. По всему выходило, что ОМОН должен подскочить с минуты на минуту, но мог и задержаться.
Решив рискнуть, Железяка свернул к складам и неторопясь выехал на взгорок.
Как раз вовремя.
К дверям складов подрулили два грузовика с ОМОНовцами. Те посыпались на землю как горох, гурьбой ломанулись в ворота и немедленно начали стрелять.
Ник вздрогнул и открыл глаза. Картина открылась забавная: около роты атаковало со всей страстью пустое здание. Стреляли беспорядочно, во все стороны. Ник заметил, как кто-то из своих ранил в ногу одного из бойцов и тот рухнул. Зачем-то стреляли по той машине, что казалась целой. Она не замедлила вспыхнуть и немедленно взорвалась, отбросив нападающих взрывной волной...
— Что они делают?—-с ужасом спросил Ник.— Они же сейчас покалечат друг друга! Кто это?
— Отряд милиции особого назначения,— отрапортовал Железяка, печально глядя на глупость внизу.— Придурки...
Он плавно дал задний ход, развернулся, и поехал в объезд.
— А почему?..— Ник не закончил вопроса, но Железяка и так понял:
— Да постреляют нас с тобой и документов спрашивать не станут, ты же видишь — скопище идиотов.
— Ну, ребята вы даете...
Ник откинулся на сиденье и попытался расслабиться. Расслабление не давалось запросто: все мелькали мысли, что, если бы машину не взял у Пашки, а угнал... Нет, к Зелени нельзя было на ней ехать, светить... Пашка погиб зря, это он его подставил. Гадостно все. Ведь учили, а не в коня корм. Попался, как дитя. Точнее надо было действовать, яснее. И вот теперь, когда все оказалось таким до смешного маленьким, мир снова сузился до пределов родной страны, мало того, до пределов какой-нибудь камеры, все пошло прахом.
Отвратительная реальность, неумная, пошлая, тупая, брала свое. ОМОНовцы стреляли друг в друга в пустом помещении, мент вез его в каталажку, сам он ограничил себя, сузил до состояния обычного бандита... Все не так надо было делать. Все следовало предусмотреть...
Больше всего его в этот момент отчего-то злило то, что отказался менять билет. Сэкономил триста долларов, но проиграл жизнь.
Он очень ясно представлял себе свое будущее. Камера, подонки, драки... А затем неминуемая смерть. В зоне не любят одиночек. Надо с кем-нибудь дружить, иначе случайно сорвется бревно или кто-нибудь подтолкнет его под пресс. Но дружить он ни с кем не хотел. Хватит. Повсюду на его дороге вставал бурелом и тоска.
Жаль было до слез, что Пашку порешили. Он бы один мог спасти. Хоть помнить, понимать, знать... Но и его больше нет. Таня что? Девушка еще. Выйдет из больницы, попереживает, если не сопьется, оклемается, замуж еще раз выйдет. Он для нее никто.
Деб... Даже отголосок мысли о Деб заставил Ника заскрежетать зубами и согнуться, словно от боли в животе...
— Ты чего, боец? — забеспокоился лейтенант,— Может нам в больницу? .
— Пошел ты со своей больницей! — зло прошипел Ник.
— А напрасно,— заметил Железяка.— Из больницы убежать куда как проще. Особенно тебе...
— Хреново мне...
— А то! Знаешь, солдатик, в этот мир мы не для радости приходим. И. многие знания умножают скорбь.
— Знаю,— просипел Ник и-затих. Ему неприятно было разговаривать с лейтенантом, который спокойно гнал машину по направлению к городу.
Вот мелькнул пост ГАИ, пошли отвратительные пригородные районы. Какие-то трубы, испускавшие в серое небо яркозеленый дым. Бетонные заборы. Овеществленная тоска по свободе.
Ник автоматически отметил, что гаишник, который стоял на посту, как-то странно отреагировал на их «Волгу»: то ли пытался затормозить, то ли испугался ее. Мент за рулем приветливо махнул ему рукой, но тот шарахнулся в сторону и был таков.
Машина ехала, впрочем, с вполне допустимой скоростью. И настырно продолжала пожирать километры до центра города.
До тех пор, пока впереди с взвизгом не вырулил милицейский «газик». Из окна махали жезлом, требуя остановки,
Железяка и так чувствовал себя не в своей тарелке. Знал, что машина в розыске, знал, что в город на ней не следует. Но усталость брала свое.
Мало того, хотелось хоть одно дело довести до ума, не сверяясь ни с какими правилами и установками. Он гнал вежливо, в пределах нормы, надеясь, что проскочит.
«Газик» гаишников его разозлил. Он представил себе, как их вдвоем вытаскивают из машины, скручивают руки... Везут в КПЗ.
Разборки, требования позвонить... Гнусность, одним словом. Хотелось размаха, скорости, свободы.
И вместе с тем он понимал отчетливо, что дальнейшее будет глупым и никчемным. Перестрелка с гаишниками, разборка... Да и какая, к черту, перестрелка, если у него патронов вовсе нет. И потом, в чем гаишники виноваты? Плесень и все. Пусть их.
— У тебя валюта есть? — сквозь зубы спросил он Ника.
