К небольшому пирсу была пришвартована красавица яхта. Лепчик в какой-то момент решил жить в пансионате, но там было как-то гулко и страшно. Он тщательно обследовал все помещение и пришел к выводу, что жить там вообще невозможно. Но место ему нравилось, а тут как раз подвернулась яхточка. Близнецам она досталась путем неведомым, но не пострадала ничуть. Плавать на ней никто не умел, и ее поставили пока на прикол у пансионата — в излучине ее никому не было видно.
Большая, комфортабельная,— Лепчик от нее просто тащился — в ней до сих пор присутствовал какой-то отсвет невозможной и прекрасной жизни
Он взошел по сходням и, крикнув:
— Эй, Конь! — спустился в кают-компанию.
Конь — нескладный, с лошадиным лицом детина,— зашел следом.
— Пересчитай и в сейф,— бросил ему мешок с деньгами Лепчик.— Мне никто не звонил?
— Косой звякнул. Проблемы там какие-то. Связаться просил, что ли.
— Ладно, пошел отсюда,— Лепчик плюхнулся в кресло у стола.— И пива мне принеси!
Пока Лепчик набирал номер на сотовом телефоне, Конь обернулся с пивом и поставил перед ним граненый стакан со щербинкой и две баночки. Лепчику удалось приучить своих бойцов к мысли, что он из банок пить не любит. Но, когда Конь вышел, он с удовольствием вскрыл баночку и хлебнул прямо из нее.
— Ты меня искал?—без приветствия спросил он, когда на том конце провода сняли трубку.
— Лепчик! — обрадовался Косой.— Все тебе твой человечек набрехал.
— Ты че несешь?
— Железяка по магазинам прошелся и домой пошел. Так что я своему глухарю велю монатки собирать и отчаливать.
— Я тебе отчалю! Пусть у дома торчит. Там выход один?
— Один.
— Вот пусть от него и не отходит,—но сомнение было посеяно.— Ладно, я сейчас перезвоню.
Он еще глотнул пивка и набрал другой номер.
— Вам кого?—там сразу сняли трубку.
— Краснова попросите.
— Минуточку...— и в сторону, громко:
— Краснов! К телефону!
Наступила недолгая пауза, а потом раздался голос:
— Краснов.
— На работе горишь, Краснов,— заметил Лепчик.— Узнал меня-то?
— У тебя что, совсем крыша поехала? Я же тебя просил сюда вообще никогда не звонить...
— Че ты дергаешься? Тоже мне, подвиг разведчика! Ну, накроют тебя и что? Уволят без выходного пособия? Так я тебе работку найду, не ссы.
— Кончай базар. Чего звонишь? Мне говорить неудобно.
— Начальник-то твой домой пошел. И ни с кем не встречался.
— Я сам слышал, как он договаривался. Он уже на два часа ночи опергруппу заказал...
— Это меняет дело. Ладно, не дергайся. Пока. Лепчик бросил трубку и снова набрал номер:
— Косой, пусть следят. И пошли к нему еще двоих, пусть сзади дома встанут.
— На хрена? Там же одна дверь!
— Не твоего ума дело! Я сказал поставить, значит поставь. Он, кстати, хвоста не обнаружил?
— Вроде нет...
— Ну и ладно. Что б глаз с него не спускали до утра.
— Слушай, Лепчик, пидоров-то предупредить надо. А ну как запоют, если их действительно повяжут?.
— Я сам предупрежу.
Лепчик бросил трубку и откинулся в кресле. Собрался было позвонить, но отложил на потом.
— Конь!
— Чего! — крикнул тот откуда-то из глубины яхты.
— Бутерброды есть какие-нибудь? Жрать охота!
— Да там ща Кривой шашлык из свинины делает!
— Ни хрена он не делает. Бутербродов сваргань и мне принеси. А я пока на берег схожу, потренируюсь.
* * *
В это время Ник столкнулся с одним из громил, который выходил понуро из ворот пансионата и мрачно зыркнул в его сторону:
— Тебе чего?
— Не подскажите ли, где тут дача Манукяна? — как можно более дружелюбно и наивно спросил Ник. Манукян был их замполит в Афганистане. Редкостной глупости и нечистоплотности человек. Долго не протянул, но не это важно. Просто в свое время еще в спецшколе, Ника учили, что реальные фамилии настоящих людей, которых когда-либо знал или с которыми был знаком, выглядят достовернее и естественнее различных мифологических Клюквиных, Сидоровых или Оленевых-Манских, выдуманных с налета.
И на этот раз номер удался: громила, хоть и не сделался радушен, но совершенно потерял к Нику всякий интерес:
— Не знаю,— буркнул он и пошел куда-то в сторону шоссе не оглядываясь.
Вообще-то в тылу его оставлять не следовало, но и начинать с него не хотелось. Просто так, чтобы не обрекать себя на лишние неожиданности, Ник немного прошел по сельской улице и сквозь кусты пронаблюдал, как громила удалялся. Тот шел тропкой параллельно шоссе по направлению к стоящим на горизонте строениям.
Ник машинально глянул на часы и прикинул, что раньше чем через тридцать минут этого можно не ждать. «Баба с воза—кобыле легче,— меланхолично подумал он.— В конце концов, со всем преступным миром сразу бороться все-таки утомительно, поэтому сконцентрируемся на главном».
И он вернулся к забору пансионата. В ворота заходить не хотелось, зачем же так сразу? Поддержки с воздуха у него сейчас нет. Поэтому Ник прошел до угла и, прикинув, что с той стороны забора заросли бузины, легко вскарабкался по бетонным плитам.
Наверху он огляделся. Ни на улице, ни на территории никого не было видно, только в одном, чудом сохранившимся от пожара боксе, поблескивал загнанный туда «Додж».
