Наставления и теоретические объяснения комэск имел возможность подкреплять личным примером не только ежедневно, но нередко по нескольку раз в день. Полеты практически не прекращались все светлое время суток - если только было на чем летать… И самолетов, и летчиков в полку оставалось все меньше, но наземным войскам в пылавшем, окутанном дымом Сталинграде было еще труднее. Уже потом, после войны, было скрупулезно подсчитано, сколько военных самолетов сражалось в воздухе на том участке фронта, где вел жестокие и зачастую неравные бои 4-й истребительный полк 287-й авиадивизии. Оказалось, что к началу октября 1942 года 4-й гитлеровский воздушный флот располагал здесь 850 самолетами, а советские ВВС имели 373 машины… Очевидное в тех яростных боях численное преимущество позволяло гитлеровским смессершмиттам» почти непрерывно патрулировать над Сталинградом, и летчикам полковника Морозова стоило немалого мужества и мастерства очищать небо от врага, не давать ему ни на день ощущения хозяина в воздухе. Малочисленный, обессиленный 4-й полк сражался с врагом из последних сил.
Один из октябрьских боев над Волгой Амет-хан вспоминал не раз, с благодарностью называя имя своего фронтового друга - Володи Лавриненкова.
…Тот октябрьский день выдался погожим, гитлеровцы посылали группы самолетов одну за другой. При появлении очередной вражеской армады сигнал ракеты поднял в воздух эскадрилью старшего лейтенанта Амет-хана Султана.
- Над передним краем - большая группа «юнкерсов», - сказал командир полка Морозов, ставя задачу перед эскадрильей. - Их прикрывают «мессеры». Приказ - разогнать фашистов.
Первым вырулил на линию старта командир, за ним пошел Владимир Лавриненков. Боевой вылет - парами. Амет-хан убедился, что эта тактика ускоряет взлет всей эскадрильи и позволяет быстрее сосредоточиться в намеченной зоне.
Подлетая к переднему краю, Амет-хан еще издали понял, что и в предстоящей схватке силы будут явно неравные. Над «юнкерсами», деловито пикировавшими на окопы нашей пехоты, бдительно кружились «мессершмитты». В этой ситуации главное - помешать вражеским бомбардировщикам. Поэтому Амет-хан решил отвлечь фашистских истребителей, а остальным летчикам эскадрильи приказал атаковать «юнкерсы».
Начался бой. Несколько «мессеров» кружили вокруг самолета Амет-хана, предчувствуя легкую добычу. Но просчитались гитлеровцы. Меткими очередями Амет-хан один за другим сбил два «мессера», но в последний момент не уберегся и сам. Подбитый «як» задымил, и командир эскадрильи вынужден был покинуть горящий самолет.
Когда парашют раскрылся, Амет-хан увидел, что около него кругами ходит истребитель Лавриненкова. Поведение боевого товарища стало понятным: хищные силуэты «мессеров» пытались приблизиться к белому куполу, чтобы расстрелять пилота. Владимир Лавриненков умело и бесстрашно оберегал командира эскадрильи от вражеских пулеметных очередей и направился на аэродром только тогда, когда убедился, что Амет-хан благополучно опустился на берег Волги.
В полк Амет-хан в тот день вернулся к ужину. Доложив о результатах воздушного боя, направился к Владимиру Лавриненкову и крепко, по-мужски обнял товарища. Плотный, плечистый Лавриненков смущенно поддерживал перебинтованную руку.
- Все нормально, командир, - сказал Лавриненков в ответ на вопрос Амет-хана. - Не уберегся малость, схлопотал напоследок очередь по кабине. Но я легко отделался…
7
К концу октября 1941 года, когда бои на волжских рубежах достигли особого драматизма, авиация Юго-Западного фронта подвела некоторые итоги своих действий на сталинградском направлении. Свыше 500 вылетов, десятки уничтоженных вражеских самолетов, взорванные на железнодорожных станциях эшелоны, разбитые машины, другая боевая техника на подходах к линии фронта. О том, скольким фашистским пилотам не удалось прорваться сквозь огненный рубеж - речи не вели. Забота у командующего 8-й воздушной армией генерала Хрюкина была о другом: личный состав и материальная часть армии понесли большие потери, необходимы были пополнение, новая техника.
Между тем гитлеровские войска заняли территорию Сталинградского тракторного завода, вышли к Волге. Вражеские бомбардировщики практически без перерыва в течение всего светового дня накатывали на город, на позиции наших войск. Летчики 4-го авиаполка испытывали тяжкую горечь бессилия: полк настолько поредел, что полковник Морозов мог только изредка высылать на разведку один-два самолета. А в конце октября командир 4-го истребительного авиаполка получил распоряжение выделить несколько лучших летчиков для формирования особой авиационной части.
Необходимость поиска каких-то мер для борьбы с вражеской авиацией диктовалась обстановкой, которую лаконично и ясно охарактеризовал в своих воспоминаниях Маршал Советского Союза А. М. Василевский, в тот период - начальник Генерального штаба Вооруженных Сил Советского Союза:
