Но не только выдержка и воля нужны были для успешного ведения воздушной разведки. В трудных, смертельно опасных полетах приходилось отказываться от многого, чему настойчиво и требовательно учил Амет-хана инструктор Симферопольского аэроклуба Петр Мефодьевич Большаков. Он учил покорять высоту, парить орлом в поднебесье, а теперь приходилось под вражеским огнем осваивать тактику воздушной разведки, учиться летать на малых высотах, пользоваться особенностями рельефа - прикрываться при полетах лесами, складками местности, на бреющем пролетать над самой землей, стараясь не задеть верхушки деревьев, телеграфные столбы. И при этом - быстро и точно ориентироваться. Чуть замешкался, отвлекся - проскочил намеченный квадрат. И тогда, чтобы развернуться, уточнить, где находишься, надо набрать высоту. А там - стаи немецких «мессеров». Ты же на «чайке», которая не могла соперничать с новейшими вражескими истребителями ни в скорости, ни в вооружении…
Война научила Амет-хана летать в немыслимых в мирное время условиях, и это позволяло ему выполнять боевые приказы и оставаться живым. Однако случалось все-таки, что не выдерживал и он, нарушал продиктованную первыми месяцами войны тактику.
Так было в тот августовский день, когда Амет-хан возвращался из очередной разведки в прифронтовой полосе. Сведения о новой танковой колонне врага на этом участке фронта подтвердились, и младший лейтенант спешил на базу. «Чайка» Амет-хана летела вдоль обширного лесного массива, прикрываясь его кромкой.
Амет- хан еще перед вылетом на разведку изучил маршрут и, возвращаясь, старался опознать нужные ориентиры. Скоро должен был закончиться лес, впереди -широкий луг с проселочной дорогой.
Вылетев на открытое место, Амет-хан быстро огляделся. И вовремя: над лугом увидел силуэты двух «мессершмиттов». Фашистские летчики, чувствуя свою безнаказанность, расстреливали с воздуха беззащитных беженцев. Убитые женщины, дети, перевернутые повозки, мечущиеся по лугу кони с оборванными постромками… Амет-хан рванул на себя ручку с такой силой, будто его «чайка» была виновата в разыгравшейся на лугу трагедии. Натужно воя, самолет послушно полез вверх, набирая высоту. Пара «мессеров», не замечая его, продолжала поливать огнем дымящуюся, взвихренную проселочную дорогу, забитую людьми. Амет-хан кинул свою машину наперерез одному из них, который выходил из пике. Когда фашистский истребитель появился в перекрестье прицела, Амет-хан с силой нажал на гашетку пулемета, вкладывая в длинную очередь всю свою ярость, всю боль своей души.
Молодой летчик был уверен, что прошил вражескую машину. Однако фашистский истребитель проскочил мимо него и боковым разворотом ушел в сторону. Одновременно Амет-хан почувствовал, как забилась его «чайка» - будто по ее фюзеляжу одновременно ударили десятки огромных молотов…
Неизвестно, чем бы закончился для Амет-хана этот неожиданный воздушный бой, не появись откуда-то сверху два советских истребителя. Одна вражеская машина сразу задымилась и полетела к земле, второй фашистский летчик скрылся в облаках.
Амет- хан выровнял «чайку». Внизу вновь ожил поток беженцев. Пролетев над ними, он вскоре увидел знакомое поле своего аэродрома. Амет-хан подрулил на стоянку, но не сразу вышел из кабины. Восстанавливая в памяти все детали скоротечного воздушного боя, с досадой вытер шлемом взмокшее лицо.
- Амет! Ранен? - услышал он встревоженный голос своего механика Симакова. Тут же показался и сам Кузьмич.
- Напугал ты меня, братец, - облегченно вздохнул механик, помогая Амет-хану выбраться из кабины. - Слава богу, даже не ранен…
Симаков не пропускал случая поворчать на молодого летчика, который, по его мнению, не берег ни себя, ни машину. Однако за этой ворчливостью Амет-хан чувствовал тревогу Кузьмича за него, видел, с каким волнением механик всегда ждал его возвращения на аэродром. Медлительный, полноватый, в работе он был совсем иным - проворно лазил по корпусу самолета, непонятным образом умудрялся влезть в, казалось бы, немыслимые для его внушительной фигуры полости «чайки».
Вот и сейчас, как только Амет-хан спрыгнул на землю, Кузьмич забрался в кабину с головой - лишь кирзовые сапоги с подковами на каблуках торчали наружу. Амет-хан с беспокойством ждал, что скажет механик. Наконец, Симаков вылез из кабины, поправил на голове замасленную вилотку. Потом еще раз ощупал руками рваные дыры на фюзеляже.
- Повезло тебе, парень, - покачал головой механик. - Возьми фашист прицел чуть выше - прошил бы кабину…
- Возможно, - хмуро согласился Амет-хан и добавил просительно:
- Дырки сегодня успеете залатать?
- Надо бы успеть до темноты, - в раздумье проговорил Симаков, что-то прикидывая в уме.
