«Улучшится когда-нибудь эта проклятая погода?» - Амет-хан в сердцах повернулся к тусклому дверному просвету напротив. Косой дождь с раннего утра хлестал по двери, мутные струйки воды затекали за порог. Некстати вспомнилась солнечная осень в родной Алупке - даже дожди в эту пору там бывали недолгими, быстро сменялись ясной погодой. И защемило сердце - как там дома? Ведь фашисты уже на пороге Крыма… С начала войны он не имел вестей от родителей, не знал, что с ними.
В землянку, вместе с волной сырого воздуха, вошла медсестра Таня. Ее появление моментально всколыхнуло тишину в землянке: Таня «по совместительству» разносила письма и газеты.
- Писем пока еще нет! - с порога заявила медсестра, зная, с каким нетерпением ждут ее летчики. - Но зато я принесла вам газеты. Многие из вас там найдут для себя приятные понести.
Лукаво оглядев молодых летчиков, Таня вытащила из сумки пачку газет, разложила их на столе. Амет-хан взял ближайшую. На первой полосе главное сообщение Совинформбюро: бои на Западном фронте… Гитлеровские танковые колонны рвутся к Москве…
- А ты, Амет, ниже, ниже посмотри,-улыбнулась медсестра.-Тем для тебя сюрприз!
В конце полосы - Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении за боевые заслуги группы летчиков Южного фронта орденами и медалями. В колонке награжденных орденом Красного Знамени Амет-хан увидел и свое имя. Это было для него полной неожиданностью, Каждый перелет на другой, более восточный аэродром Амет-хан переживал как личную вину перед Родиной. А свои каждодневные боевые вылеты на разведку вражеских войск, хотя и были они изнурительны и опасны, он не считал достойными высоких поощрений. Однако награждение боевым орденом свидетельствовало, что на войне не бывает второстепенных дел. Значит, то, чем занимался он все эти месяцы, тоже необходимо для победы над врагом.
Потом, за четыре года войны, Амет-хан получит еще четырнадцать боевых наград, в том числе две Золотые Звезды Героя Советского Союза, три ордена Ленина, орден Александра Невского, два ордена Красного Знамени, орден Отечественной войны I степени, 4 медали. Однако этот скромный, по сравнению с другими высокими наградами, первый орден остался самым дорогим для него. Быть может, потому, что получил его осенью 1941 года, в самые тяжелые для страны дни.
В тот холодный декабрьский день полеты начались сразу, как только рассеялся поздний предрассветный сумрак. В разных концах аэродрома тишину разорвали моторы самолетов. Накануне вражеские войска начали наступление, местами прорвали фронт. Амет-хан и его боевые товарищи непрерывно вылетали на эти опасные участки, штурмовали гитлеровские танковые и мотомеханизированные колонны войск. Для этого к истребителям подвешивали бомбы - сбросить их на цель было не так просто, однако летчики уже хорошо освоили это необычное для истребителей дело.
Передышка наступила к концу дня. Фашистское наступление, судя по всему, выдохлось. Амет-хан возвращался с последнего боевого вылета в составе своей эскадрильи. Куцые, тупоносые И-16 шли легко и ровно, освобожденные от своего смертоносного груза. Отполыхали дымящими факелами подожженные их очередями вражеские машины, и Амет-хан с удовлетворением констатировал, теперь уже после убедительных доказательств, что новый истребитель и скорость имеет хорошую, и вооружен более мощно - можно вполне состязаться с гитлеровцами.
Впереди показалось заснеженное поле аэродрома. Амет-хан встряхнул головой, отсекая отвлекающие мысли. Прошлой ночью вызвездило, ударил мороз, и теперь при посадке следовало быть предельно собранным: взлетная полоса покрыта ледяной коркой и чуть не рассчитаешь скорость - вылетишь за ее пределы, разобьешь машину.
Амет- хан четко посадил машину, подрулил на свою стоянку и удивленно огляделся. Обычно возвращения истребителей с боевого задания здесь всегда с нетерпением ждали механики и оружейники, еще издали, на подлете, начиная считать, сколько возвращается машин. Однако в этот раз стоянка была пустынна.
Амет- хан отстегнул ремни, гадая, что бы это значило. Вылез из кабины, стал на крыло истребителя. И тут только увидел плотную толпу людей у штабной землянки. Ясно, что только что-то чрезвычайное увело их со стоянки самолетов. Сердце Амет-хана тревожно забилось. В последнее время день на аэродроме начинался и заканчивался с прослушивания сообщений Советского Информбюро о битве под Москвой. Там, в заснеженных просторах Подмосковья, шли жестокие бои за столицу, каждую весть оттуда слушали с замиранием сердца.
Спрыгнув, Амет-хан поспешил к штабу, v которого на столбе был прикреплен громкоговоритель. Еще издали Амет-хан заметил, что все собравшиеся у штабной землишки напряженно застыли близ черного рупора.
- Сейчас какое-то важное сообщение передадут, - шепнул Амет-хану один из оружейников. - Уже несколько раз по радию предупреждали об этом…
В громкоговорителе щелкнуло, зашуршало. Раздался знакомый голос Левитана. Амет-хан замер вместе со всеми - в голосе двитора явственно ощущалось волнение.
