В составе делегации был он в Центральном Комитете партии: от имени всех крымских татар вручили они письменное обращение в ЦК КПСС и Советское правительство с просьбой решить вопрос о возвращении несправедливо обиженного народа в родной край. «А ведь красный свет был сегодня и на Старой площади. Похоже, зря добивались земляки этого приема…»
Не любил Амет-хан обращаться, как говорят, в вышестоящие инстанции. Однако он пошел вместе с делегацией крымских татар на Старую площадь - речь шла о судьбе целого народа, с которым он был связан кровными узами. После XX съезда партии он поверил снова, что принцип справедливости будет восстановлен по отношению ко всем народам.
На Старой площади делегация крымских татар была не впервые. И на этот раз письменное обращение приняли, пообещали передать его в соответствующие инстанции. По вежливо-равнодушному лицу человека, принявшего делегацию, Амет-хан понял, что и на это обращение ответа не последует. Увидев свет надежды в глазах членов делегации, он не проронил ни слова и, сославшись на срочные дела, уехал один - с испорченным настроением, под гнетом своей интуитивной реакции на происшедшее. Он привык доверять своей интуиции…
На светофоре загорелся зеленый свет. Амет-хан обогнал трайлер, взял правее, что-бы под мостом выехать на Цветной бульвар. Вот и стеклянное здание Центрального рынка. Теперь надо поискать место для парков-хи машины около цирка.
Был будничный день. В цирке было тихо безлюдно. Это вечером его парадный вход осветится разноцветными огнями, и толпы людей заполнят круговое фойе в ожидании представления. Амет-хан через служебный вход направился прямо на манеж. Еще издали услышал он громкий голос Рабадана Абакарова, распекавшего кого-то из молодых канатоходцев за небрежное исполнение трюка…И вдруг, как из забытья, всплыл тот же голос:
- Смелей, Амет! Ты ведь сын цовкринца! - подбадривал его в том дальнем далеке Рабадан. - Учти, в нашем ауле дети раньше учатся ходить по канату, чем по земле!
А он, Амет, тогда еще курсант Симферопольского аэроклуба, нерешительно подошел к стойке, молча поднялся на нее, взглянул вниз. Очень пригодились ему в тот миг занятия в аэроклубе: он почувствовал, что не боится высоты. Взял переданный Рабаданом деревянный шест, используемый канатоходцами для равновесия при ходьбе по канату - таразу, шагнул на канат. Однако уже третий шаг мог стать последним - не подхвати его сзади Рабадан Абакаров. Амет-хан понял: одной смелости мало, чтобы уверенно ходить по канату.
- Это тебе не самолет, который мотор в воздухе держит, - поддел Рабадан. - По канату ходить надо учиться. Хочешь научим? Через год станешь настоящим канатоходцем!
- Ваш канат слишком близко к земле натянут, - отшутился Амет-хан, осторожно спускаясь со стойки. - На самолете можно гораздо выше подняться.
- Я тебе серьезное дело предлагаю, а ты самолеты, самолеты, - обиделся тогда Рабадан. - Ты видел, как вас встречают зрители! А в каких костюмах ыы выступаем, видел?
- Да, костюмы у вас действительно красивые. Но у летчиков форма тоже не хуже…
И тогда Амет-хан решил показаться перед Рабаданом и его партнерами в знаменитой летной куртке. Пусть увидят, какая будет у него форма, когда станет настоящим летчиком!
Но эту куртку надо было еще заполучить…
После трудного полетного дня, во время которого курсанты в поте лица отрабатывали самые сложные элементы - взлет и посадку самолета - Амет-хан направился к зданию аэроклуба, надеясь застать там инструктора Петра Мефодьевича Большакова.
Все курсанты уже разбежались кто куда.
- Что не уезжаешь? - удивился Большаков. - Сегодня ты работал молодцом!
- Разрешите обратиться, товарищ инструктор?
Большаков ободряюще улыбнулся.
- Разрешите мне на вечер взять летную куртку…
- Куртку? - озадаченно переспросил Петр Мефодьевич, удивленно оглядывая курсанта. На всю группу курсантов в Симферопольском аэроклубе имелась одна старая, потертая на сгибах кожаная летная куртка. Надевали ее курсанты поочередно только при полетах.
- Вы не беспокойтесь, Петр Мефодьевич, - попытался развеять сомнения инструктора Амет-хан. - Завтра я ее в целости и сохранности привезу!
- Только, чур, быть в аэроклубе к началу занятий, - предупредил Большаков, передавая заветную куртку. Амет-хан был один из лучших его курсантов и отказать парню в возможности, как ему показалось, покрасоваться в ней перед девчатами не стоило. - Смотри, не проспи утром!
- Не просплю, Петр Мефодьевич! - благодарно улыбнулся Амет-хан. Он был рад, что инструктор не стал выяснять, зачем она понадобилась. Не смог бы он объяснить, что ему обязательно надо покрасоваться в летной куртке в городе - однако не перед девушками, как предполагал Большаков, а в цирке, перед своими родственниками из Дагестана - канатоходцами «4-Цовкра-4».
