Джонатан обвел комнату отсутствующим взглядом, встал и, медленно подойдя к открытому окну, оперся о подоконник и стал большими глотками вдыхать влажный ночной воздух, в то время как Катриона убеждала себя в том, что ничего страшного не случилось и бояться нечего.
- Других таких людей нет, - вновь заговорил Джонатан, в словах которого звучала почти нескрываемая страсть. - Знаешь, он сверкает подобно алмазу. Когда ты с ним, все вокруг теряет свое значение. Он - единственный такой во всем мире.
И ты готов отдать все, понимаешь, абсолютно все за одну его улыбку.
Катриона откинулась на спинку кресла и полузакрыла глаза. Она прекрасно понимала, о чем говорил Джонатан.
Разве не чувствовала она то же самое? Разве не знала она, как мучает рухнувшая любовь.
- И ты знаешь, - продолжал Джонатан потерянным голосом, - алмаз не только прекрасен. Им режут стекло.
Алмаз - самое твердое вещество на Земле. Так и Танкреди.
Он пользуется тобой, он влюбляет тебя в себя, играет с твоей душой, а потом отбрасывает ее в сторону и уходит прочь. В тот вечер, перед клубом, Танкреди был с девушкой - Урсулой Вичини. Ее отец - один из самых крупных торговых банкиров в мире. Завтра Танкреди улетает к ним на яхту на Тенерифе. Урсула по уши влюблена в Танкреди, но через неделю, максимум через месяц, она ему надоест, и он смоется. - Джонатан горько усмехнулся. Ему никто не нужен.
Последние слова Джонатан произнес глухим голосом, и Катриона поняла, что он плачет. Она встала и, подойдя к мужу, крепко его обняла.
- Все в порядке, Джонатан, все в порядке...
- Я не хотел, чтобы ты узнала обо всем подобным образом, Кэт. Клянусь тебе, не хотел. Я как-то пытался сказать тебе правду, когда мы были вдвоем в башне на крыше вашего дома в ночь твоего бала.
И вновь Катриона почувствовала себя очень сильной. Она пригладила растрепанные волосы Джонатана и помассировала мускулы его широких плеч.
- Все будет хорошо. Я люблю тебя, Джонатан.
Ну конечно же, все будет хорошо. Она сделает так, что все будет хорошо. Ее любви хватит на двоих, да какое там на двоих - на две тысячи! Катриона улыбнулась.
- Танкреди произвел на тебя такое же впечатление, какое на нас произвела в школе Виктория. Они оба такие обаятельные. Такие.., очаровывающие. Но, Джонатан, разве ты не понимаешь, что их привлекательность преходяща? Ты справишься со своими чувствами, забудешь обо всем. - Почувствовав, как неожиданно задрожали плечи мужа, Катриона перешла на шепот:
- Можешь взять меня сейчас. О, Джонатан, как же я тебя понимаю, но я так тебя люблю, что, если ты дашь мне шанс, я смогу помочь тебе забыть Танкреди...
Катриона осеклась, почувствовав, как в ответ на ее слова вдруг окаменело тело Джонатана. Она решилась наконец заглянуть в лицо мужа и ужаснулась выражению безмолвно вопиющего гнева и напряженности, наложившего страшные глубокие морщины на щеки Джонатана. Он стоял рядом с Катрионой, смотрел на нее сверху и не шевелился, но Катриона чуть ли не кожей почувствовала повисший в воздухе запах насилия с большой примесью ярости. Какое-то время в комнате царило молчание.
- Ты - тупая сучка, - холодно произнес Джонатан. - Ты ничего не поняла. Вообще ничего.
Глава 5
- Ты переезжаешь? Ты хочешь сказать, Что будешь жить с ним? С Борисом Бейлодом?
- Да.
- Но почему, Гвин? Я хочу сказать, конечно же, в постели он фантастика, но разве нельзя оставаться просто любовниками, не живя у него? Ведь Бейлод тебе и в подметки не годится.
- Борис считает меня красавицей.
Гвиннет не осмелилась открыть Джесс истинную причину: в постели, закрыв глаза, Гвиннет представляла себе, что к ней вернулся Танкреди.
Она работала в агентстве последнюю неделю. Ей удалось оторваться от проклятого стола администратора, и теперь Гвиннет собиралась стать известной фотомоделью. Она воплотила в жизнь всеобщую мечту.
Роль девушки "Тони Тресс" принесла Гвиннет двенадцать тысяч долларов, а ведь это была лишь крошечная верхушка айсберга.
- Продолжишь в том же духе, - заметила Джесс, - и еще до тридцати станешь миллионершей!
- Благодаря безупречному телосложению. - Вспомнив вдруг пророчества графа Скарсдейла, Гвин несколько натянуто рассмеялась.
Джесс собрала снимки с новым лицом своей подруги и вздохнула. Да, одиноко ей будет без нее.
Два последних года были наполнены балдежом, и Джесс хотелось, чтобы балдеж продолжался: она приветствовала его, полностью погружаясь душой и телом в незамысловатые радости кайфа. Джесс благодарила свою звезду за то, что та свела ее с Джоном Версом, добрым и гостеприимным, подарившим Джесс кров, работу и новый стиль жизни. Благословенный Джон Вере - щедрый благодетель со всеми своими медалями мира, новой бородой, привечающий всех талантливых людей в доме на Пасифик-авеню, где всякий мог валяться на разбросанных по полу разноцветных подушках, курить травку и читать стихи или музицировать. У каждого было свое прозвище типа Лунный Свет, Галактика или Мир.