Виктория Рейвн, в оранжевом нейлоновом комбинезоне, стояла, прислонившись к ограде, сооруженной вокруг старого "мерседеса", иллюстрирующего сцены из вагнеровского "Кольца Нибелунгов" со всеми его валькириями, черепами, голыми служанками Рины, поднимающимися в клубах дыма. Виктория о чем-то серьезно говорила с молодым густо-бровым латиноамериканцом с длинными вьющимися усами. Она стояла в самом центре яркого луча прожектора, пепельные волосы отливали то красным, то желтовато-зеленым, то небесно-голубым. На ее длинных гибких пальцах не было никаких украшений, и Джесс немедленно вместо приветствия спросила:
- А где твое кольцо?
Виктория тут же, словно не слыша вопроса, представила своего приятеля:
- Джесс, Гвин, это Карлос Руис.
Руис двигался легко и плавно, словно лишенный костей, но он вовсе не был (как объяснил Джесс сам Карлос) танцором - он был экс-пехотинцем, с ударением на приставку экс-(только что Карлос получил бумаги на увольнение: война для него закончилась).
- Но не для нее. - Руис взглянул на Викторию. - Она возвращается. Не может оставаться в стороне. Сумасшедшая.
- Просто делаю свою работу.
И Виктория рассказала свою историю таким будничным и небрежным тоном, словно речь шла об обычной воскресной вылазке на пикник. Для эвакуации отряда прислали санитарный вертолет. Карлос Руис силой запихал в него Викторию - в свалку тел и оружия, "...прежде чем она принялась интервьюировать вьетконговца".
- Не следует допускать прессу в боевые части, - безапелляционно заявила Джесс. - Репортеры, должно быть, ужасно надоедливы.
Они стояли у буфетной стойки. Руис ел разделанные креветки, держа в руке пластиковую тарелку.
- Но они не так вредны, как конгрессмены, политические обозреватели и прочие вруны, которые делают из вас идиота. Некоторые репортеры пишут все как есть. - Карлос указал рукой в сторону Виктории, уединившейся с Гвиннет. - Вот она - в порядке. Она честная. И везучая, как я уже сказал.
Я видел, как Вик проскочила сквозь горящий дом: одежда на ней горела с обеих сторон, а у нее самой - ни одного ожога. - Руис предложил Джесс креветки. Она взяла одну и разжевала ее, даже не почувствовав вкуса, настолько ее поразил рассказ о Виктории. Джесс совсем иначе представляла свою школьную подругу: закопченное дымом лицо, перепачканная одежда, руки и ноги, истерзанные насекомыми, никоим образом не вязались с представлением о ней. - Ребята прозвали ее Белый Кролик, - сообщил Руис. - В честь песни "Джефферсон Эйрплейн". А вы ее хорошая подруга? - спросил он неожиданно.
Джесс взглянула на Карлоса в некотором замешательстве:
- Мы вместе учились. Но Викторию не узнать.
- Какими бы друзьями вы ни были, поговорите с ней.
Попытайтесь ее отговорить от возвращения.
- Викторию никто не в силах остановить, если она сама того не желает.
- Вы правы, - вздохнул Руис, печально глядя на Викторию. - Знаете, она не ждет, когда беда случится, - она сама ее находит. Но нужен кто-нибудь, кто бы присматривал за ней: сама она никогда о себе не позаботится. Но когда-нибудь удача, как я уже сказал, Виктории изменит.
Дождь прекратился. Гвиннет и Виктория сидели на складных стульях на причале, превращенном Майкой Зейлом в некое подобие японского садика. На круглом железном столике, за которым устроились подруги, стояли бутылка шампанского и два бокала. Разноцветные полоски света, пронизывая темноту ночи, мягко отражались в водах залива.
Заброшенный баркас грузно покачивался на волнах у соседнего причала; девушки смотрели на лабиринт трапов, обвисших снастей и разбитых спасательных шлюпок.
- Каким же далеким теперь кажется Твайнхем, - задумчиво произнесла Виктория.
- Да, - согласилась Гвиннет. - Многое с тех пор изменилось.
- А что я тебе говорила? Есть в жизни более интересные пути, чем работа в детском саду в Бристоле. И вот ты взлетела и летишь. Большому кораблю - большое плавание. Поздравляю.
Гвиннет равнодушно улыбнулась. Ей не хотелось говорить о своей карьере с Бейлодом. Она горела желанием узнать что-нибудь о Танкреди. Времени было в обрез, а Виктория еще ни разу не упомянула о брате. Наконец Гвиннет решилась спросить напрямую:
- А как Танкреди? - И тут же, как и предполагала, пожалела о своем вопросе.
- Танкреди? - Виктория удивленно приподняла бровь. - Все такой же. Разбивает сердца, как обычно, одно за другим. - Произнесено это было таким тоном, что Гвиннет невольно поняла: ее сердце не было исключением в постоянно пополняемом списке. - И играет на победу. Показательные игры в триктрак на круизном теплоходе. Собственно говоря, он расплачивается за круиз своими выигрышами. - Виктория сухо усмехнулась. - Танкреди все легко дается.
Гвиннет подняла было свой бокал, но тут же поставила обратно на столик, потому что обнаружила, как сильно у нее дрожат руки. На счастье, в этот момент появилась Джесс:
Гвиннет боялась, что вот-вот выкинет что-нибудь идиотское расплачется, например.
- Ходят слухи, что ты выходишь за Стефана фон Хольценбурга. - Виктория подвинулась, освобождая за столиком место для Джесс.
- Неверные ходят слухи.