Гвиннет заерзала на стуле. Временами Франческа была слишком резка в оказании поддержки.
- Сейчас, Гвиннет Джонс, ты выглядишь точно только что вышла из концлагеря. - Глаза Франчески сузились. - Мой дед был шести футов роста и весил двести фунтов, а перед смертью - он погиб в Бухенвальде - меньше восьмидесяти фунтов. - Голос Франчески задрожал от ярости. - И ты, Гвиннет Джонс, еще осмеливаешься говорить мне, что нельзя быть слишком худой?
Гвиннет вдруг заплакала. В последнее время она ничего не могла с этим поделать. Кто бы ни кричал на нее - Франческа или Бейлод, она не могла сдержать слезы.
- Бейлод убьет тебя, - донеслось до Гвин, и она смутно припомнила, что уже слышала когда-то давно подобное предупреждение, - и ждать осталось недолго, - безжалостно продолжала Франческа. - Очень скоро у тебя прихватит почки, потом печень, и в конце концов откажет сердце, у которого не останется сил качать кровь. Ты уморишь себя до смерти. - Увидев неопределенный беспомощный жест Гвиннет, Франческа несколько смягчилась. Прости, дорогая, но я говорю тебе правду. А поскольку твоя судьба мне далеко не безразлична, то с этого момента я сама берусь позаботиться о тебе. Сейчас - или никогда, потому что потом будет слишком поздно. Ты просто умрешь.
Франческа сняла трубку другого телефона и набрала номер.
- Это мисс де Ренза. Мы готовы. Можете прийти и забрать ее прямо сейчас.
Минуту спустя в дверях появились два человека - мужчина в сером летнем костюме и женщина в элегантном светло-бежевом платье без рукавов. Выглядели они обычно и совсем не грозно.
- Благодарю вас за скорое прибытие, доктор Левин, - поднялась из-за стола Франческа. - У доктора Левина, - пояснила она, - клиника на Пятой авеню, специализирующаяся на болезнях, связанных с питанием, и он сможет тебе помочь. Гвин, клиника вовсе не похожа на больницу. Там очень комфортабельно, и за тобой будет прекрасный уход. - В голосе Франчески послышались просительные нотки. - От тебя только требуется довериться этим людям, и все будет хорошо.
Франческа впервые назвала ее Гвин вместо обычного Джонс, и Гвиннет ощутила в душе неотвратимость нового витка в своей судьбе.
Она резко встала и, вцепившись пальцами в спинку стула, твердо сказала:
- Нет Я с ними не поеду.
- Извини, Гвин, но у тебя нет выбора. Ты поедешь с ними, и поедешь прямо сейчас.
- Нет. Я хочу поговорить с Бейлодом. Он мне не разрешит. Вы делаете ужасную ошибку. Это безумие!
Франческа непреклонно покачала черноволосой головой.
- Гвин, этот человек ушел из твоей жизни. Раз и навсегда.
Я позабочусь о том, чтобы ты никогда больше его не увидела!
Глава 3
Тихим жарким вечером 1978 года Джесс сидела в своей крохотной восьмиугольной спальне и пристально смотрела на вернувшийся к ней портрет Стефана.
Как и предполагала Джесс, она никогда больше не увидела Джерико Рея. Он больше не приезжал в Напа-Вэлли и не пытался поддерживать с ней отношения, не считая необходимых деловых звонков, а теперь вот - умер.
Джерико скончался в марте, и Джесс летала в Амарилло на похороны.
В своем завещании Джерико Рей оставил портрет Джесс - это была единственная вещь, отошедшая ей в собственность и единственно нужная Джесс.
Дом в Напа-Вэлли сняла престарелая пара - доктор и мисс Янгблад из Миннеаполиса. Находя ее прекрасной художницей, они считали, что она слишком много работает и совершенно не имеет развлечений. Янгблады приглашали Джесс на обеды, коктейли, пикники, но их хозяйка неизменно отказывалась, объясняя это тем, что в имении для нее слишком много призраков.
Следуя указанию Джерико Рея, Джесс рисовала как проклятая. Она упорно пыталась вновь обрести собственный стиль и выработать новую технику цвета и компоновки.
В сюжетах для картин недостатка не было: ее окружало изобилие контрастных ландшафтов - от голых, выжженных солнцем гор до сочных цветущих пастбищ и виноградников.
Все это, разумеется, уже множество раз было нарисовано и до Джесс Напа-Вэлли в Калифорнии было известным местом паломничества художников, но Джесс хотела привнести во все это что-то новое, что-то потрясающее и принадлежащее только ее кисти - кисти Джессики Хантер.
Первую свою картину Джесс продала небольшой галерее в Сент-Элене. После этого пришел успех, и у Джесс появился очень влиятельный агент по продаже картин Первые победы воодушевили Джесс, и она с еще большей энергией продолжала трудиться. О Джессике Хантер стали говорить, что она реалистична, у нее богатая палитра и на ее картинах отдыхает глаз. Картины Джесс теперь украшали вестибюли банков, рестораны и офисы компаний.
Именно в это время - летом 1977 года - в жизни Джесс произошел коренной перелом, который она осознала только через год.
В конце июня Джесс позвонила Франческа де Ренза и сообщила, что Гвиннет серьезно больна и лежит в больнице.
Ее буквально вытащили с того света ("Этот козел почти угробил Гвин"). Джесс нужна здесь. Больше помочь некому.
Престарелые родители Гвиннет погибли в автокатастрофе на деревенской дороге, когда возвращались домой с субботней вечерни - Ты знала об этом, Джесс?