Дикари почти кончились. Оставался последний плот, самый большой и имеющий на себе даже что-то вроде надстройки: в той, конечно, укрывался от наших метких стрел рыболюдский шаман. Еще на плоту столпились оставшиеся находники, частью даже в каких-то доспехах. Им самим предстояло стать добычей воронов Высокого, но готовились они к этому бестолково и как-то вразнобой.
Стрелы, которые мы принялись метать в последний плот, до дикарей не долетали, их останавливало в последний момент мокрое шаманское колдовство.
Это означало, что последний бой будет рукопашным: ни одна колдовская завеса не удержит одоспешенного викинга, вздумай он пройти ее насквозь!
Однако, случилось иначе.
Сначала подул ветер, сильный и неправильный, направленный будто во все стороны света сразу. Ветер сдул оставшиеся клочья тумана и поднял волну – как я узнал позже, на двух ладьях пришлось рубить якорные канаты.
Среди волн мы не сразу заметили отдельные буруны: один, два, пять. Но, когда заметили…
Из-за моей спины, оттуда, где стояла на якоре малая ладья, над самой водой пронеслась большая стрела, и была она толщиной с три копья. Снаряд канул в воду, и, казалось сначала, что бесполезно, но так только казалось: пятью ударами сердца позже среди волн всплыла туша морского быка.
Вторая стрела прошла мимо очередной цели, а после одно из чудовищ, ловко поднырнув, атаковало опасную ладью со стороны днища: закричали люди, кораблик раскололся пополам и почти сразу же затонул.
- Стреляйте! - закричал кто-то. Верно, это был Фрекьяр Тюрссон, но голоса я его тогда не признал. - Метайте стрелы в буруны! Стрелы, дротики, все, что можно швырнуть! Твари уязвимы только тогда, когда на поверхности!
Всплыл еще один бык: он казался похожим на ежа, так густо его плотную белую шкуру усеяли вонзившиеся стрелы. Бык уже был мертв: на это указывали сразу два дротика, удачно пробившие толстый загривок и застрявшие внутри.
Страшный удар сотряс еще одну ладью, вторую от нашей. Борта и киль ее оказались куда прочнее, чем у той, что несла стреломет, и столкновение выдержали, было, однако, ясно, что уже следующая атака морской твари может стать последней.
- Скальд! - заорал тот же голос. - Скальд, не спи!
Скальд не спал: он, вложивший слишком много гальдура в призыв тумана, теперь не мог ничего сделать с обезумевшими быками. Я видел его хорошо: он сидел недалеко от меня, опершись на борт, и глаза его были пустыми. То был верный признак утомления, при котором не то, что Петь, жить получается не всегда.
- Хетьяр, где ты? - спросил я внутрь себя прегромко. - У нас беда, ты нужен!
Я не знал, чем и как Строитель может помочь: само прозвище его говорило о том, что все его колдовство — мирного толка, а еще он сказался потомком народа степей, и ждать великих подвигов в морской битве от него, наверное, не стоило.
Последовал еще один удар: на этот раз морской бык решил забодать уже наш корабль. У него не получилось, мы — кто стоял — даже остались на ногах.
Пока нас всех спасало то, что бык — не кракен, напасть на корабль может, только ударив тяжелым лбом, а для этого нужно сначала отплыть подальше, разогнаться и удачно попасть в слабое место борта. Кроме того, морской бык, живой, и может уставать, а еще зверь он довольно мирный, и такая повадка ему несвойственна, достаточно поразить шамана…
- Хетьяаааарррр! - кажется, я зарычал уже вслух.
- Не ори, - донесся слабый голос откуда-то изнутри моего сознания. - Делаю, что… Стараюсь, короче!
- Хетьяр, тут… - решил прояснить я.
- Лишнее. Я ведь вижу твоими глазами, забыл? Концентратор не потерял? Колдовать твоими руками я не смогу, - посетовал Строитель. – Мне тут объяснили кое-то, тебя это просто… Впрочем, об этом после. Тебе придется самому, я подскажу, только слушай.
Я поспешил снять стило с пояса.
- Направь концентратор на большой плот. Держи его так, будто хочешь куда-то туда ткнуть. Дай себе прицелиться.
- Есть! - зачем-то ответил я.
- Теперь тормози. Не себя тормози, время!
Гальдур, как и бывает в минуты сильнейшего душевного напряжения, сгустился в один удар сердца. Я ухватил край времени, потянул на себя… Перестал дуть ветер, прекратилась качка, и даже неотвратимо приближающийся бурун, выдающий новую атаку морского быка, как бы застыл на месте.
- Дерево, плотность, пятьсот кэгэмэтри, - непонятно сообщил дух у меня в голове: замедление на него не подействовало. - Ближайшая интересная… Кирпич, тысяча семьсот… Ну-ка, повторяй за мной!
Дальше шли слова совсем уже несуразные, прерываемые какими-то длинными числами. Я повторял их послушно, стараясь не сбиться, и у меня получалось.
Непонятная тарабарщина закончилась.
- Отпускай! - выкрикнул Хетьяр.
Я отпустил.
На мгновение показалось, что и плот, и хлипкое строение на нем, стали не деревянными, а будто из хорошего красного кирпича, слепленного из глины и добротно обожженного в печи.
В следующий удар сердца покрасневший плот разом ушел под воду: так обычно тонет камень, ну, или тот же кирпич.
