Я вообще-то думала о ней.
— Он должен отсутствовать дольше или его должны найти. Но если то или другое случится, то страховка составит два с половиной миллиона.
«И перейдет непосредственно к моим детям».
— Ясно, — с явным облегчением произнес Блэкли, — тогда нам есть с чем работать.
«Нет, не нам, а вам».
Мы еще немного поговорили. Он повторил мне тот же совет, что давал уже дважды: о разумном молчании в присутствии прессы. А при случайном попадании под глазок камеры следовало принимать серьезный и раскаивающийся вид, однако оставаться безучастной. Судья ведь может попасть под влияние общественного мнения, добавил Блэкли, как и присяжные.
— Лора Бишоп, разумеется, еще должна доказать свои домыслы, — напомнил мне Блэкли. — Даже если не откроют новое уголовное дело, она должна — вернее, ее адвокаты должны — убедить судью, что ее осудили несправедливо. И ей придется сделать это без участия ее сына, если он действительно останется на нашей стороне. Первое, что они собираются сделать, вероятно…
— Джон…
— Да? — Он прочистил горло.
— Мы можем продолжить разговор позже?
— Конечно. Конечно, — сразу согласился он, осторожно спросив: — С вами все в порядке?
— Я собиралась немного полежать.
— Хорошо. Послушайте… Все будет хорошо. Успокойтесь. Мы сможем поговорить позже, в любое время.
Поблагодарив его, я отключила телефон и бросила его на кухонный островок. Потягивая красное вино, прошла вместе с бокалом к окну и постояла там, задумчиво глядя на озеро. Потом улеглась на диван, вдруг показавшийся мне особенно мягким. На мгновение я ощутила, что готова расплакаться, но слезы так и не появились. Я была опустошена.
Как-то незаметно я соскользнула в сон. Мне приснился дом Бишопов и кровь на полу кухни. Только голова была разбита у Майкла. А за столом, где сидела его мать и пила вино, сидела Джони. А в дверном стекле — мое отражение. За ним падали белые снежинки. В моей руке был молоток.
Что-то разбудило меня.
Первым делом я заметила, как изменился свет. Наступал вечер. Озеро серебрилось, отражая цвет неба.
Я услышала шум. Пронзительное жужжание. Оно доносилось в дом снаружи.
Я узнала этот звук.
Медленно и тихо я поднялась с дивана, взяла телефон с кухни и подошла к боковой двери. Оттуда был виден гараж. В нем горел свет. Что-то или кто-то двигался там, отбрасывая длинную тень на гравийную дорожку. В следующее мгновение жужжание возобновилось.
Шлифовальный станок Пола. Кто-то работал над лодкой.
Я сняла свитер с вешалки и, накинув его на себя, открыла дверь и направилась к гаражу под жужжание инструмента.
Когда жужжание прекратилось, я стояла всего в двух ярдах от открытого гаражного отсека. В воздухе клубилась древесная пыль. Стоявший там человек, размахивая рукой, разгонял пылевое облако. Ссутулившись, он стоял спиной ко мне. Погладив ладонью гладкий борт, он отложил шлифовальный станок, отряхнул руки и выпрямился. Наконец он обернулся и взглянул на меня.
— Привет, милая, — сказал Пол.
Небритое лицо. Грязные жирные волосы. Он выглядел исхудавшим, посеревшая тонкая кожа обтягивала скулы. В улыбке обнажились потемневшие зубы. На нем была странная одежда, не такая, в какой я видела его в последний раз — джинсы и серая футболка с эмблемой футбольной команды «Сиракьюз Оранджмен», — но на ногах его обычные мокасины. Все покрылось грязными пятнами; и штаны, и футболка порваны. Напоследок я заметила, что его руки тоже потемнели от грязи. Или засохшей крови…
Пол шагнул ко мне, а я отступила назад, спросив:
— Что ты делаешь?
Он перевел взгляд с меня на лодку, показывая, что это очевидно.
— Заканчиваю. Давно пора.
— Тебе звонили с работы, — я постаралась сохранить спокойствие. — Не могли до тебя дозвониться, позвонили мне. Но сейчас…
— Я планирую вернуться как можно скорее. — Пол прищурился. — Может, в конце этой недели. Но мне подумалось: раз уж я здесь, то успею нанести на нее последний слой лака. — Он кивнул в сторону лодки. — Правда, сначала нужно кое-где закончить шлифовку.
Несколько мгновений мы взирали на детище Пола.
— Выглядит неплохо, — заметила я, слыша легкую хрипотцу в его дыхании.
Все еще разглядывая лодку, он спросил меня:
— Шон очнулся?
— Нет. Пока нет.
— А Джо? Где она? — Голова Пола медленно повернулась ко мне. — Она все еще
— Не знаю. Но, думаю, с ним.
— А
Теперь он имел в виду Лору.
— Я думаю, они поехали на Лонг-Айленд. К Бликерам. Возможно, и она там… Она подала на нас в суд, — выдержав намеренную паузу, добавила я.
Пол что-то проворчал. И покачав головой, топнул по гравию.
— Чертова стерва…
По крайней мере, больше он не притворялся.
— Я не просил тебя делать то, что ты сделала, — изрек Пол после долгого молчания.
— Я знаю.
— Если уж на то пошло, мой поступок был криком о помощи, разве не так?
«Хладнокровное убийство нельзя назвать криком о помощи, это признак психоза». Но я этого не сказала.
— Все мы порой находимся в тисках каких-то эмоций, — сказала я ему. — Ты испытывал ревность.
