Все это время я смотрела на Шона. Он выглядел совершенно беспомощным, сломанной игрушкой с разряженными батарейками. В больничной робе, с браслетом на запястье, капельницей в руке и аппаратом вентиляции легких, подсоединенным ко рту. Посвистывали и попискивали приборы. Медицинский запах палаты не мешал подозревать того, что больничная чистота не так уж стерильна и в ней могут быть и хлопья пыли, и чьи-то волосы, и миллиарды микробов.
Его голова скрывалась под толстым слоем бинтов.
Наконец, я вышла из палаты, убитая горем, ошеломленная и с ощущением полного собственного провала. С полным ощущением того, что я подвела своего сына. Не сумела защитить его. Бо́льшую часть моего внимания поглощала Джони — с тех пор как мятежным подростком начала проверять пределы нашего терпения. Мы всегда верили в Шона. В его здравый ум. При всей своей лихости и авантюрности он действовал осторожно и разумно. Когда Шон был ребенком, я частенько боялась, что он получит травму, но став мужчиной, он уже начал вселять в нас уверенность.
А теперь его мозг, пострадавший от нехватки кислорода, отключился…
Об этом я не могла даже думать. Не могла думать о его шансах прийти в сознание. О возможности того, что он никогда не очнется…
Но, еще в состоянии шока направляясь к арендованной машине, я мысленно представляла его здоровое красивое лицо. Его ореховые глаза — такие же, как у его отца. Его добродушную улыбку.
Поглощенная любовью к Шону, я открыла дверцу машины — и вдруг услышала догонявшие меня шаги.
Ко мне бежал Майкл. Его лицо сменило образ моего сына. Едва увидев этого парня, я похолодела; все во мне напряженно застыло, зрачки сузились. Он немного запыхался. Сказал:
— Я отвезу вас.
Первая мысль: «Ты совсем, черт побери, рехнулся». Но я опомнилась.
— Спасибо. Но лучше возвращайся в приемную и оставайся с Джони. Ты ей нужен.
— Честно говоря, это была ее идея… Но она права: нам нужно поговорить.
— Я так не думаю. Все равно честного разговора у нас не получится. К тому же сейчас у меня просто нет сил, — я опустила плечи, немного сняв напряжение, — и я сожалею о том, что наговорила в палате. Меня просто охватила безумная злость и боль, вот я и набросилась на тебя. Мне не следовало так поступать… — Я умолкла, стараясь справиться с новым волнением. — Мне просто нужно домой.
— И я отвезу вас туда, — настойчиво повторил Майкл. — Джони попросила меня привезти ей из дома кое-какие вещи, так что я все равно поеду. Высажу вас и вернусь.
— Не стоит. — Но тут меня одолело любопытство. — На чем вернешься?
— Могу на машине Шона. Просто позвольте мне, ладно?
В конце концов, поскольку уже стемнело, а за последние двое суток мне уже довелось пережить аварию, я согласилась.
Ради Шона.
Я накормила Майкла какими-то остатками еды. Мы ели в тишине. Мои мысли переключились с Шона на сидевшего напротив меня парня. Кто же он? Зачем появился в моем доме? Мог ли с Шоном действительно произойти несчастный случай или его все-таки устроили? Способен ли Майкл на такое злодейство? Или, может, возникла одна из тех ситуаций, где в какой-то мере сыграли роли и случайность, и преднамеренность?
Он мог быть психически неуравновешенным.
У меня накопилось так много вопросов. «Зачем ты обручился с моей дочерью? Ваше знакомство случайно или ты подстроил его? За этим стоит твоя мать?»
Но мы оба молчали, пока Майкл не доел сэндвич.
— Спасибо, — произнес он и, взяв свою посуду, отнес ее в раковину. — Пойду возьму кое-какие вещи Джони и поеду обратно.
Подойдя к окнам гостиной, я смотрела, как свет фонаря на причале, поблескивая, перекатывался по бурным волнам. Я ничего не ответила Майклу. Когда он поднимался на второй этаж, позади меня поскрипывали ступеньки. Скрип стал громче, когда Майкл направился к комнате Джони. Потом закрылась дверь, и приглушенные звуки шагов сменила тишина.
Кто же этот появившийся в моей жизни незнакомец? С какой целью он приехал сюда?
Всякий раз, когда я пыталась переварить такое совпадение, мой разум, похоже, отказывался принимать эту мысль. Возможно ли, что Майкл случайно познакомился с моей дочерью на игре в лакросс? Что-то подсказывало, что такое невозможно. Но это противоречило другому голосу, говорящему: все возможно.
Психотерапевты и их бывшие пациенты иногда сталкиваются друг с другом на улице или обнаруживают, что ездят на одном и том же поезде. Может быть, у нас более сложная версия таких совпадений: бывший пациент познакомился с дочерью психотерапевта.
Но… случайно ли, точно ли сам того не желая?
Даже если Майкл все прекрасно помнил о своей детской травме, вполне вероятно, что он забыл имя психотерапевта — ведь видел-то он меня всего несколько раз пятнадцать лет назад, не говоря уже о том, чтобы сохранить в памяти мой образ. И вряд ли мог предвидеть, как я буду выглядеть сейчас. Конечно, мог увидеть пару каких-то фоток, показанных ему Джони на телефоне…
Однако разве не могла личная встреча со мной подстегнуть его память?
