Амнезия полностью

После того как я закончила изложение сильно отредактированной версии моей встречи с родней Майкла, взгляд его стал отстраненным, словно он погрузился в размышления.

— Майкл. — Я помедлила, не зная, как лучше начать. — Если… Если ты будешь честен со мной, то, в сущности, тебе не нужны никакие сеансы. Обнаружение правды бывает трудным, тем более такой тяжелой, какой может быть правда в твоем случае… Это как подниматься из глубины на поверхность. При слишком быстром всплытии можно заработать кессонную болезнь[26]. Поэтому ради твоего собственного здоровья, ради твоей собственной безопасности: гипнотерапию должен проводить незнакомый с тобой врач, а не я.

Он устремил на меня свои невероятно ясные глаза. Глаза, сияющие умом.

— Вы все еще думаете, что я лгу.

— Я не знаю, что думать. Пытаюсь не делать преждевременных заключений, быть объективной. Но ты понимаешь, как это глупо? Я слишком близка к твоему прошлому. Можно даже сказать, у меня могут быть скрытые мотивы.

— Я хочу углубиться в прошлое, — помолчав, заявил Майкл. — Думаю, это поможет. Пожалуйста.

Я медленно вздохнула. Мой блуждающий взгляд остановился на окне — в приближении вечера озеро за ним уже потемнело. Я представила парусник, прорезающий волны. Мой сын сидел на корме, держа румпель[27], и улыбался, его волосы трепал ветер. Мы учили Шона ходить под парусом с раннего детства.

Вся эта обстановка — общение здесь с Майклом — сюрреалистична. Я должна быть в больнице со своим сыном. Но я здесь. Да, я здесь по некой причине, из-за некоего сделанного мной выбора.

Уже в который раз меня влечет какая-то собственная нужда.

— Ладно, Майкл. Ложись на спину и устраивайся поудобнее.

По его лицу скользнула еле уловимая улыбка.

— Хорошо, — ответил он, мгновенно став серьезным и готовым к сеансу.

— Вернемся в прошлое. В твое давнее прошлое. Так. Для начала просто спокойно подышим. Будем вдыхать на счет три и выдыхать на счет пять. Наше сердцебиение замедлится. Разум успокоится.

Я сделала несколько вздохов. Выбросив из головы и темное озеро, и состояние моего сына, направила мысли на этого молодого парня. В эту комнату. В это конкретное пространство и время.

— Хорошо, — продолжила я, — еще один медленный вдох. И еще более медленный выдох. Вот так и дыши дальше. Ты готов?

— Да. — Дыхание Майкла стало размеренным и глубоким. Его глаза закрыты, но он не спит.

— Тогда давай начнем.

Холодный, но влажный воздух предвещал снег. Том ощущал промозглость, но только где-то на задворках сознания. По-настоящему важным было то, что он наконец-то, проведя около одиннадцати часов в школе и с няней, вернулся домой. Он думал о недочитанной книге. Увлекательной книге «Гарри Поттер и Дары Смерти»: ему не терпелось опять погрузиться в тот волшебный мир.

— Придя домой, первым делом помоешь руки, — словно читая его мысли, сказала мать.

Они свернули с подъездной дорожки к боковому входу. У них есть гараж, но он занят папиными инструментами, старым мотоциклом, множеством коробок с вещами — машина туда не влезает.

— Хорошо, — ответил Том; мать открыла ключом дверь, и они зашли в дом. Там было тепло. Он вдохнул домашний воздух. В нем еще витал слабый запах утреннего кофе и бекона. От ботинок и сапог, выстроившихся у входа, пахло кожей и резиной. А еще — пылью, сосной и легкой затхлостью. Тишину нарушало тиканье множества часов — коллекции из четырнадцати штук.

Таков их дом.

Том сбросил ботинки и направился в санузел на первом этаже. Под раковиной прятался стул, и он вытащил его, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Ему не терпелось стать выше ростом. Его учитель говорил, что он продвинутый читатель. Ему хотелось бы так же продвинуться в росте — в школьном классе почти все мальчики выше его.