Эти особые звуки ему тоже хорошо знакомы. Может, мать вышла покурить? Или вышел его отец? Том выглянул в окно: машина на улице стояла все в том же месте. Только теперь она стояла пустая. Что-то маленькое тлело на снежной дороге, но что именно, разглядеть не удалось. Сигарета, может быть.
Он подбежал к своей двери. Еще не успел открыть ее, когда из кухни раздался голос отца:
— Что ты делаешь? Ты сошел с ума?
Том замер, подумав, что Дэвид возмущен его поведением. Но этого не могло быть. Отец ведь пока его не видел. И вообще он никогда не говорил с Томом таким тоном.
Но снизу не донеслось никакого ответа. Возможно, только шорох какой-то одежды да скрип пола под тяжелыми шагами.
— Я звоню в полицию, — сказал Дэвид.
Разволновавшись, Том открыл дверь пошире и вышел на лестничную клетку. Уже не обращая внимания на шум, он начал спускаться по ступенькам.
— Я позвоню, — повторил Дэвид, — позвоню прямо сейчас. Лучше брось. Эй, брось его!
На кухне возник какой-то шум — влажные чмокающие удары, похожие на удары молотка с бугорками, каким его мать отбивала мясо, — а отец закричал от боли. Том застыл на месте. Стоя на средней ступеньке, он слушал, как дерутся два человека. Жуткая какофония каких-то хриплых вскриков и угроз.
Ноги шаркали по линолеуму, словно там исполнялся непристойный грубый танец. Звуки выносились на лестницу, взлетая мимо часов к ушам Тома.
Страшная драка…
Очередной хлюпнувший удар сменился тихим звуком, словно мяукнул котенок.
И что-то упало на пол. Через секунду Том увидел отброшенный в сторону окровавленный молоток и услышал, как тот со стуком врезался в нижние дверцы шкафов.
Затем Том увидел спину человека, пробежавшего к боковой двери.
* * *На время я забыла все на свете. Наклонилась к кровати, подавшись к Майклу, свернувшемуся в еще более плотный комок. По его щекам бежали слезы. Он дрожал всем телом. Я понимала, что пора прервать сеанс, но не могла. Не сейчас. Мы подошли слишком близко.
— Майкл… Кто был на кухне?
* * *Свежие снежинки, еще не растаявшие, контрастно выделялись на черной куртке человека. Том видел, как уходил этот человек. Ускользал обратно в ночь, где обильно кружились снежинки.
Этот момент стал для Тома настолько шокирующим, что он застыл на месте. Потерял даже способность двигаться. И как будто контроль над телом. Осталось лишь немощное ощущение жизни, связь с реальностью ослабела.
Непонятно было, прошло несколько секунд или несколько часов, но Том наконец продолжил спуск по лестнице и в итоге увидел отца.
И мать, бережно державшую в руках окровавленную голову отца. Она взглянула на Тома; по ее лицу струились слезы, рот открылся в застывшем крике.
* * *
