– В общем, он, когда эту ленту увидел у меня на столе, сказал, что где-то уже видел такой орнамент, да и лента ему показалась знакомой. Он проверил по каким-то своим источникам и выяснил, что орнамент этот – старинный узор, своеобразный фамильный рисунок, который представляет собой переплетение вензелей, использовавшихся, например, на ливреях слуг, каретах и даже на именной посуде. И принадлежал он, догадайтесь, какому известному роду?
– Графам Орловым?
– Точно. Это их фамильный рисунок.
– И что нам это даёт?
– Подождите, я только начал.
– Ну-ну.
– Мой эксперт не только нашёл, что означает сей орнамент. Он также вспомнил, где его видел. Пару лет назад он был в Париже на выставке старинных нарядов, принадлежавших известным личностям начала XX века. Так вот, среди прочего там было бальное платье Марии Заглавской. Знаете, кто это?
– Понятия не имею.
– И я не имел до вчерашнего вечера. Мария Заглавская была женой некоего графа Александра Анатольевича Орлова. Они с мужем эмигрировали во Францию, в Париж, сразу после Октябрьской революции 1917 года. У них была дочь, которую звали так же, как и мать, Марией.
– Подожди, выходит, это родители той самой Марьи, об убийстве которой нам поведал автор дневника?
– Именно. Но не это важно. Нас интересует другое. Платье это было украшено кантом из чёрных лент с витиеватым фамильным узором Орловых. То есть…
– Теми же самыми лентами, что и у нас?
– Да, – торжественно улыбаясь, провозгласил Павел.
– Я все равно не пойму, что это доказывает.
– Я не сказал главного. Мой эксперт – отличный мужик, кстати! Просто фанат своего дела! Так вот, он провёл целое расследование и выяснил, что ленты эти на платье были заказаны специально графом Орловым. И заказывал он их всего два раза в жизни. Первый раз в 1915 году. И они пошли на платье его жены Марии Заглавской. А второй раз в 1916 году. Судя по записям в дневнике, их он действительно привёз специально в подарок Анне, убийце. Больше таких лент ни до, ни после не изготовляли.
– А как он это узнал?
– Дело в том, что такие декоративные ленты с выбитым узором делали тогда только в Париже и только в одной мастерской, которая в начале века и обслуживала всех этих маркизов, графов и князьев. Мастерская эта до сих пор делает эксклюзивные элементы для украшения туалетов всяких богачей. Мой эксперт связался с ними, и они, проверив по записям, подтвердили, что больше таких лент не делали никогда.
– Так, – Тамерлан задумался. – Значит, нам остаётся только одно.
– Вы о чем, Тамерлан Ниязович?
– Надо наши ленты с трупов отправить в Париж, сравнить их по возрасту с лентами на платье Марии Заглавской и показать экспертам в той самой мастерской, чтобы они подтвердили, что это не какой-то новодел.
– Да не может это быть подделкой.
– Может не может, но проверить стоит. И если подтвердится, что это действительно те самые ленты, который граф Орлов заказывал в 1916 году, то получается…
– Получается веселенькая картина.
– Да уж. Тогда, выходит, что наш убийца мог получить их от убийцы-автора дневника.
– А значит версия, что это родовая месть или родовое помешательство, становится основной.
– Господи, – Тамерлан устало потёр глаза. – Этому делу конца и края не будет.
Оба закурили.
– Кстати, что там с дневником? Что выяснили про его автора?
– Да ничего. Узнали фамилию. Анна Дмитриевна Стромова, 1897 года рождения. До 1926 года служила хранительницей имения. Когда поместье окончательно закрыли и вывезли все ценности, Стромова была уволена и покинула имение.
– И куда она делась?
– Пока неизвестно. Выясняем. Но она будто в Лету канула.
– Ищите лучше. 26 год не 17. Должны быть какие-то записи, сведения. Найдите всех Стромовых, подходящих по возрасту, поднимите архивы загсов, может, она вышла замуж и сменила фамилию. Найдите мне хоть что-то. Судя по ее дневнику, она осела где-то в Москве.
– Искать ее то же самое, что искать иголку в стоге сена, товарищ старший следователь.
– А вы мне эту иголку найдите, Паша. Чует моё сердце, что, найдя ее, мы многое сможем узнать. Отряди там кого-нибудь на это дело.
– А что с лентами будем делать, Тамерлан Ниязович? Не ехать же мне в Париж? – улыбнулся Павел, вставая.
– На Париж у управления денег нет, Паша. Узнай, как бы нам побыстрее одну из лент доставить в ту самую парижскую мастерскую, да пусть они там нормальный отчёт по результатам составят. На русском, Паша, по-французски мы тут не понимаем.
– Все сделаю в лучшем виде, Тамерлан Ниязович. Ну, я пошёл?
– Иди-иди.
Павел ушёл, а Тамерлан позвал ещё одного следователя, работавшего в их команде, Аню. Они просидели с ней минут десять, разбирая ее отчеты по сопоставлению телефонных звонков, возможных идентичных контактах в социальных сетях по всем четырём жертвам, когда в кабинете снова появился Павел. Молодой следователь не вошёл, он влетел, чуть не снеся двери с петель.
– Паш, ты что, на пожар летишь? – начала было Аня, но осеклась, увидев лицо коллеги.
– Тамерлан Ниязович, там в Отрадном снова труп.
– Вот бл… – выругался Тамерлан. – Да этот ублюдок вошёл во вкус.
– Тамерлан Ниязович… – начал Павел, но осекся.
