– Ну вот, все отлично. Голова, конечно, ещё поболит, и мы вас подержим парочку дней на всякий случай, но я думаю, никаких серьезных последствий вашего сотрясения не будет.
– А что со мной?
– А вы не помните?
– Помню, как меня сзади по голове чем-то ударили…
– Вам, можно сказать, повезло… Как вас зовут?
– Евгения.
– Евгения, – улыбнулся врач. – Повезло вам, Евгения. Вы, видимо, в момент нанесения удара, начали двигаться или обернулись, а потому он прошёл по касательной. Мягкие ткани рассекло, легкое сотрясение, но и только. Если бы вы в тот момент не обернулись, то вам могли проломить череп. И тогда, скорее всего, с вами бы сейчас общался патологоанатом, а не я.
– Свят-свят-свят, – перекрестилась старушка. – Что вы девочку пугаете, Владимир Давыдович.
Доктор улыбнулся, встал.
– Вы, Галина Ильинична, поменяйте ей повязку на голове, а я пойду. У меня ещё другие пациенты. А, да, Евгения, к вам скоро участковый зайдёт, расспросит вас о том, что с вами случилось.
– Хорошо, – кивнула Женя.
Доктор вышел, а Женя обратилась к старушке, которая, как она поняла, была здесь медсестрой.
– А где моя сумка? Там мобильник. Мне бы позвонить друзьям, а то волнуются уже, наверное.
– А сумки при тебе не было, милая, – всплеснула руками Галина Ильинична. – Ограбили тебя, дочка. Убили и ограбили. Ни вещей, ни одежды. Тебя ведь сам Владимир Давыдович нашёл. Он как раз ехал из Семеновки, у него там родители живут. Навещал их, значит. А тут ты лежишь, вся в крови. Он тебя к себе в машину и сразу в больницу. Там правда и автобус следом шёл, так что и они бы тебе приметили. Но хорошо, что сам Владимир Давыдович. Он у нас хоть и молодой, но врач от бога.
Галина Ильинична дала Жене воды и начала аккуратно снимать бинты. Несмотря на преклонный возраст, делала она это так ловко, что Женя ничего и не почувствовала почти.
– А вы, Галина Ильинична, сиделка от бога, – улыбнулась ей Женя, когда женщина закончила перевязку.
Та от услышанного покраснела, засмеялась от удовольствия.
– Но как бы мне позвонить-то, Галина Ильинична?
– Я тебе, дочка, сейчас свой мобильник принесу. Звони сколько надо.
– Спасибо вам большое.
Галина Ильинична вернулась в считаные минуты.
– Ты пока звони, а я тебе куриного бульону принесу. Поешь чуток.
– Галина Ильинична, а что это за больница-то? Что мне друзьям-то сказать, где меня искать?
– А это село Осокино, милая. Не деревня, что через реку от нас, в деревне там больниц-то нету. А подмосковное село Осокино. У нас здесь только одна больница и есть.
– Так это значит мы недалёко от Семёновско-Отрадного? – сообразила Женя.
– Да-да, милая, тут на машине минут двадцать ехать.
– Спасибо, Галина Ильинична.
– Не за что, голубка, не за что. Сейчас я тебя покормлю.
Старая женщина вышла, а Женя взяла телефон в руки. Вот незадача, она не помнила наизусть ни один номер. Тамерланов номер не помнила совсем, а вот Наташкин… последняя цифра то ли 3, то ли 4…
До Натальи Женя дозвонилась раза с десятого. Оказывается, она забыла не только последнюю, но и предпоследнюю цифру тоже. Уже отчаявшись перебрать все возможные комбинации, она решила попытать счастья в последний раз, и услышала в трубке заплаканный голос подруги.
– Алло, – всхлипнула та.
– Наташ, ты чего ревешь?
Последовала долгая-долгая пауза.
– Наташ? Ты там?
– Женька? Ты?
– А кто же ещё?
– Живая?
– Ну а какая же?
– Так тебя же маньяк убил?
– Наташ, ты чего? Какой маньяк? – и Женя затараторила. – Мне просто дали по голове, крови вытекло много, голова трещит, но до свадьбы заживёт. Правда, не знаю, до чьей свадьбы, твоей или моей. Я твой номер забыла, звоню, а там то пьяный какой-то отвечает, то стерва какая-то. У меня и так голова болит, а ещё они что-то болтают. Я думаю, сейчас супа поем – старушка обещала принести – и пойду тогда на работу, здесь вроде недалёко. А теперь думаю, а как я пойду, голая же. Ты мне привези одежду, ладно? И Тамерлану скажи где я. Или не говорить ему? У него и так дел по горло, нечего его лишний раз волновать.
– Женя! – крикнула в трубку Наталья, резко ее перебив.
– Ты чего орешь, я ж тебе говорю, у меня голова, того и гляди, лопнет…
– Женя мне два часа назад позвонил Павел и сказал, что в парке нашли твой изуродованный труп.
– Чей труп? – не поняла Женя.
– Твой, Женя, твой.
– Как это? Я вроде жива… – правда, теперь Женя начала в этом сомневаться.
– Вот и я вижу, что не только жива, но и в своём репертуаре. Подожди, – Женя услышала, как Наташа смачно высморкалась. – А теперь рассказывай, где ты и что случилось.
– Я же тебе говорю…
– Не тараторь!
– Стою я на остановке…
Первыми к ней приехали Тамерлан с Павлом. Они ещё были в Отрадненском парке, продолжали осмотр места преступления, когда позвонила Наталья и рассказала, что Женя жива и лежит с пробитой головой в какой-то сельской больнице неподалёку. Старший следователь сжал девушку в медвежьих объятьях и долго не выпускал. Павел деликатно вышел, дав им побыть наедине. Следом за ними пришёл участковый, чтобы выяснить все обстоятельства происшествия.
– Жень, ты видела, кто тебя по голове огрел?
– Краем глаза.
– Мужчина?
