Почему-то Драко считал, что носить яркие оттенки в обычной жизни — совсем не для нее. Она обожала бежевый, у нее в шкафу висела куча одежды черных-белых-серых оттенков, но совсем ничего яркого. И до последнего, черт подери, он сомневался, что она наденет его платье из ярко-красной ткани.
С пышной юбкой, без рукавов и длиной по колено, оно подчеркивало её тонкую талию и длинные ноги, но все оставляя воображению, не открывая ни одного лишнего миллиметра. Малфою было достаточно и её открытых рук, к которым хотелось прикоснуться. Гермиона убрала волосы в пучок на затылке, закрепив небольшой заколкой, а несколько прядей оставила виться у лица.
Он смело мог утверждать, что в этом образе Грейнджер была похожа на принцессу.
Она переступила с ноги на ногу, набирая в легкие воздуха, волнуясь. Но улыбка на губах выдавала радость от проделанной работы. Послышались щелчки фотоаппаратов, которым она позволила прервать ее на мгновение, как и куче аплодисментов зала. Малфой хлопал ей вместе со всеми, не в силах отвести взгляд.
— Я хотела бы поблагодарить каждого из вас за присутствие в нашем скромном уголке в этот вечер, — она ослепительно улыбнулась, только чуть опуская взгляд на секунду в пол. Чтобы потом снова поднять его и оглядеть весь зал.
Конечно, говорила она на итальянском, но сзади нее на экране все транслировалось еще и на английском языке, поэтому никакого труда понять её слова не составило. Драко оперся о колонну и сложил руки на груди, и тут она его заметила. Издалека было видно, как загорелись ее прекрасные карие глаза, как уголок губ сильнее изогнулся в улыбке и щеки покрылись румянцем.
Он отсалютовал ей бокалом, ухмыляясь, а ей пришлось продолжить речь.
— Мне понадобилось несколько лет, чтобы собрать в одном зале все произведения искусства, посвященные женщинам. Если вы еще не ознакомились с тем, какие экспонаты сегодня и дальнейшие два месяца будут представлены, настоятельно рекомендую не терять ни минуты. Вы найдете в наших залах картины, фрески, скульптуры, бюсты, интереснейшие рисунки светом от мастеров современного искусства и многое другое.
Считается, что нужно сосредоточиться на какой-то одной точке, когда говоришь со сцены. Гермиона смотрела прямиком Драко в глаза, даже с такого расстояния найдя в нем свою опору и спокойствие.
— Не буду задерживать вас более ни минуты. Приятного вечера! — она подняла в воздух свой бокал с шампанским и под одобрительные возгласы и аплодисменты сделала совсем небольшой глоток. Малфой рванул к небольшой лестнице со сцены, прихватив букет, и оказался там как раз, когда девушка стала спускаться.
Он подал ей руку, придерживая и помогая не упасть на своих шпильках, и тут же вручил свой второй небольшой подарок — цветы. И пусть их фотографируют, пусть их снимки появятся во всех местных и не только газетах, это того стоило. Гермиона отвечала ему не просто собственной улыбкой, она позволила ему поцеловать себя в щеку, пока он шептал:
— Ты прекрасно выглядишь.
Она станет его погибелью, честное слово.
Драко устроил её ладонь на своем локте и прошел сквозь толпу, которая дослушивала работницу музея о программе.
— Записала меня на аукцион? — спросил он, косясь на девушку рядом. Гермиона приподняла брови, ухмыляясь.
— Решила, что захочешь кое-что прикупить.
— Боюсь, тебя там не продают, — наклоняясь к шее Грейнджер, Малфой снова перешел на шепот.
— Вдруг ты ошибаешься…
Гермиона потянула его в один из залов, пускаясь в рассказ о всех произведениях искусства, которые только видела. Драко то и дело терял нить её рассказа, наслаждаясь прекрасным голосом, но быстро возвращался и умудрялся даже как-то реагировать. Но черт, как же тяжело было запоминать что-то, кроме её красоты.
У нее были безумно нежные руки, такие теплые, согревающие всю его душу. Малфой невольно притянул её ближе к себе, медленно шагая рядом. Кончики пальцев искрились желанием к ней прикоснуться еще и еще, дотронуться до каждого сантиметра кожи, очертить контуры фигуры и покрыть поцелуями.
И вдруг, прервав все рассуждения Драко о ней, Гермиона остановилась возле огромного черно-белого снимка, и ему пришлось оторваться от созерцания её красоты, чтобы повернуть голову. И встретиться с ней же.
Малфой мгновенно обернулся и понял, что они стояли посреди совсем маленькой части экспозиции, наполненной лишь её фотографиями. И он долго всматривался в них. То она смеялась, стоя посреди комнаты в простом джинсовом костюме, то убивала взглядом через фотоаппарат в рабочей форме, лежала на полу, улыбаясь в камеру, а на последнем просто стояла спиной в платье с тонкими завязками.
— Наверное, эгоистично было размещать собственные снимки здесь, да? — пытаясь свести свою неловкость к шутке, попробовала усмехнуться Гермиона. Смех её получился даже каким-то обиженным, наверное, она обдумывала всю глупость этой затеи.