Её прерывистый вдох был музыкой для его ушей, сразу как она прислонилась губами куда-то возле его лба, притянула за волосы к себе. И, наконец, Малфой исполнил то, чего так давно хотел — провел ладонями вверх по её талии, а затем сразу вниз, запоминая каждый изгиб этого тела. Желанного, красивого.
Гермиона прикрыла глаза, пока Драко зацепил лямки своего подарка пальцами и потянул вниз по плечам. Чтобы обнаружить под алой тканью платья красное кружево. Он дважды тяжело вдохнул и выдохнул, смотря на её фигуру, и на секунду девушке захотелось отстраниться, чтобы взглянуть на его лицо. Понять, он разочарован или удивлен, но не успела.
Малфой покрыл поцелуями её плечо, перешел на ключицы и дошел до второй руки, поперек оставляя свою влажную дорожку, вечное напоминание об их вечере. Грейнджер подхватила его подбородок, вынудила поднять на себя голову и замерла.
Он светился. Восторгом, желанием, его покрасневшие щеки заставили её ухмыльнуться, так по-Малфоевски, перехватив его привычку, его повадки. Драко готов был кончить прямо там просто от того, как она на него смотрела. А когда она чуть двинула бедрами, ему показалось, он находится раю.
Он боялся нарушить тишину собственным голосом, а Гермиона не хотела портить атмосферу разговорами, зато оба поняли друг друга без слов. Утягивая её вновь в такой же горячий поцелуй, углубляя его, обводя её язык своим, Драко подхватил девушку под бедра и сильнее прижал к себе, чтобы встать с дивана.
Шампанское осталось забытым, фильмы, которые он собирался ей показать, и даже ванна с пеной. Все было где-то там позади, пока он нес её через весь пентхаус в свою спальню. Все вокруг кричало о роскоши и достатке, но Грейнджер, никогда прежде не бывавшей в подобном месте, было плевать. Она сосредотачивалась на ощущении эйфории, что не испытывала уже очень давно. А может никогда.
Драко не доходит до спальни, прижимает её к закрытой двери, и холод слишком ярко контрастирует с его горячим телом. Гермиона тянется к его пиджаку, стягивает по плечам вниз, чтобы наконец дотронуться в ответ. Ей жизненно необходимо почувствовать пальцами тепло, ощутить кончиками пульс на груди, и он ей это позволяет, целуя все, до чего только может дотянуться.
Первая пуговица слетает так просто, едва ей стоит дотронуться до неё не слушающимися пальцами. Она рвет все остальное, не в силах противиться этому порыву, Малфой тут же ухмыляется куда-то ей в шею, позволяя пуговицам сыпаться на пол. И тогда она проводит руками, чувствуя каждый шрам, неровность, и тихо стонет от этого ощущения.
Драко толкает двери, и она откидывает голову назад. Он делает всего несколько шагов и наклоняется над кроватью, все еще держа Гермиону только руками. В нем столько силы, это восхищает. Пугает. Притягивает к себе.
Она падает на мягкие прохладные простыни и замирает. Упирается глазами в желанные губы, скользит взглядом по лицу, а потом добавляет ладонь, проводящую по щеке. У него такие скулы… слишком хорош для неё, пожалуй, но сегодня Грейнджер не хочет об этом думать.
Драко сводит её с ума, заставляя хотеть всего до последней капли, она не может это отрицать, и не собирается. А потому тянется к нему вновь, наматывает на кисть шелковый галстук и заставляет его вспомнить, для чего они здесь. Будто он мог забыть. Будто Малфой хоть на секунду может не ощущать то, как болезненно стучит сердце под её ладонью и пускает молнии по венам.
Ему почти больно, когда она приподнимает бедра, чтобы залезть повыше, и задевает его, Драко прикрывает глаза и выдыхает, а она смотрит на него все также хитро. Управляет ситуацией даже сейчас, когда ему должно казаться, что она полностью в его власти.
Он отвечает ей на поцелуй, не смея отказать, сразу же запускает руки под юбку платья и тратит несколько долгих мгновений, чтобы среди вороха мыслей выцепить ту, что бессовестно кричит — она в той одежде, что он подарил. Это, господи боже, приводит его в неописуемый восторг, но вот церемониться он не хочет, сразу же стаскивая ткань с бедер.
И целует-целует-целует везде, Драко всюду, на каждой родинке, маленьком шраме или неровности её кожи. Её плечи покрыты маленькими веснушками, и он намерен запомнить каждую. Абсолютно всё, что для него — Гермиона Грейнджер.
Начавшийся за окнами дождь бьет по стеклу, туфли на каблуках падают с глухим стуком, но они слишком заняты, чтобы обратить на это внимание. Она в красном белье. Цвете гребанной любви, и Драко отчаянно пытается не сорвать его сразу.
Гермиона снимает с Малфоя рубашку, поэтому он отстраняется, чтобы стянуть ту по рукам, хотя ей уже не грозит снова оказаться на его вешалке, ведь девушка сорвала все пуговицы. Драко готов позволить ей сделать с ним все, что угодно, лишь бы она не уходила. Если она передумает, весь его мир просто самоуничтожится.
Грейнджер осматривает его грудь, раскрашенную уже давно зажившими ранами от старого заклинания, тянется ладонью, и короткие ногти царапают его. Малфой тут же практически падает на неё и толкается вперед, вырывая тихий стон.