И продолжает посасывать её клитор, пока наслаждение не накрывает её с головой. Гермиона не станет кричать, не станет, абсолютно точно, да, не для него, она никогда не… едва освобождение настигает её, она громко, чересчур, стонет и выгибается дугой.
— Еще, еще, еще, пожалуйста, — кричит невнятно она, а он не смеет ей противиться, добавляя второй палец и сгибая его внутри. — Черт…
Она вкусна как мед, он будет жить только ради этого вкуса. И картины, как она тянется к нему и рассыпается на кусочки от его губ и пальцев. Грейнджер кончает впервые и не может дышать. Он не может остановиться, даже когда знает, что она слишком чувствительна.
— Блять, ты… — стонет ей Драко в ответ, снова целует, снова лижет, слушая её вздохи и бормотание. Ему просто так нужно слышать свое имя, летящее от неё, нужно видеть каждую эмоцию на лице. Она просит его о большем, пока не достигает второй разрядки чересчур быстро. Не пытается вспомнить, когда была на седьмом небе от таких ощущений, потому что не была.
Гермиона оттаскивает его за волосы, и притягивает к себе, как только все вокруг снова приобретает очертания, и целует, возможно, пытаясь отблагодарить хотя бы так. И пока вкус собственного возбуждения играет красками на кончике языка, снова сжимает ладонью его член.
Драко останавливается, дышит ей в рот и закрывает глаза. Грейнджер двигается подобно ему: вверх, задевая большим пальцем капельку смазки на его головке, вниз, распределяя её по всей длине, а потом снова, до тех пор, пока он не подминает её под себя.
Она смотрит прямо ему в глаза, широко разводя ноги. Он держит член рукой, поверх её ладони, и опускается, чтобы снова проникнуть языком в её рот. Ему жизненно необходимо чувствовать её всю. И когда Гермиона направляет его член в себя, убирая руку и обвивая его шею, ему больше не нужно ничего.
Он толкается внутрь и замирает. Блять. Узко и горячо, слишком для него. Ему нужна минута, чтобы не кончить от того, что его кровь искрится, каждый мускул в теле напряжен. Она почти мечется на кровати, желая большего, начиная двигать бедрами лишь слегка с тихими прерывистыми звуками, которые он даже стонами назвать не может.
Драко затыкает её губами, поглощая всю, выходит почти до конца и снова входит. Она дергается, обхватывает ногами его талию и просит еще. Он повторяет, двигается внутри постепенно, привыкая к ней. А она привыкает к нему. Подстраивается под темп и дает разрешение миру на то, чтобы рассыпаться на атомы для обоих.
Малфой припадает к её шее губами и двигается снова и снова, грубо кусая кожу там, где чувствуется её пульс. Гермиона вскрикивает, её грудь так восхитительно трется о его, вся её жизнь будто сосредоточена в том наслаждении меж её бедер. Он шепчет ей что-то неразборчивое в ответ, куда-то мимо её плеча, боже милостивый. И смотрит на неё так, будто она рассыпает звезды на небе, когда поднимает голову.
Наслаждается каждым стоном, что тонет в тишине темной комнаты с каждым толчком. И больше не нужно абсолютно ничего, никого, никогда. Грейнджер обвивает его шею своей рукой, замолкает, чтобы снова выгнуть спину ему навстречу и встретить новое движение его бедер. Драко почти чувствует, как член дергается внутри, но теряется. Не может разделить, что происходит на самом деле, а что в его голове.
Может лишь целовать её и поглощать как наркотик. Еще. Еще, пожалуйста. Это длится целую вечность, и пусть умрет каждый, кто только подумал бы их прервать. Он чувствует, как все внутри пульсирует, тихо рычит и пытается сдержаться, но Гермиона поднимает его лицо за подбородок, и от вида этих расширенных зрачков Драко больше не может продержаться ни секунды.
Найдя в них одобрение, он наращивает темп в надежде, что это поможет. И она кричит по-настоящему, тише, чем кто-либо в его жизни, искренне, отдавая всю себя. И он следует за ней, замирая и держа за бедра.
— Ты, блять, идеальная.
Гермиона не может произнести ни слова, лишь дышит с ним одним воздухом после того, как потолок для неё взорвался настоящими фейерверками. Нет ни сил, ни слов, только глупая такая улыбка. Драко сваливается рядом, подтягивает одеяло и накрывает её им, сразу чувствуя мороз прохладной комнаты.
И смотрит, любуется ей несколько долгих секунд. Никто больше не видит её такой, только он. Эти красные щеки, чуть осыпавшаяся тушь и разбросанные кудрявые волосы на кровати. То, как её дыхание никак не может выровняться после всего, и какие же огромные у нее сейчас зрачки.
— Ты останешься? — хватает ей произнести несколько слов.
Малфой смеется и притягивает её к себе, чтобы обнять и поцеловать в макушку. Он не смеялся так счастливо уже целую вечность, этот звук эхом отдается где-то у него в сердце. Отвечать нет смысла, она быстро закрывает глаза, едва голова касается его груди, и Драко остается довольствоваться тихим сопением девушки рядом.
Утро 15 февраля