За ученого начинают аккуратно вступаться его влиятельные сторонники. Папа непреклонен. Великий герцог тосканский Фердинанд II просит за него через своего посла. Папа отвечает: «Ваш Галилей вступил на ложный путь и осмелился рассуждать о самых важных и самых опасных вопросах, какие только можно возбудить в наше время».
Ситуация накаляется. Глава инквизиции кардинал Беллармино советует астрономам не колебать картину мира и предписывает смотреть на вид в телескоп как на иллюзию. «Не стоит думать, — пишет он, — что открытия имеют онтологическое значение. Они противоречат Библии. Одного этого достаточно, чтобы оставаться на стороне истины, а не эмпирических фактов».
Его совету следуют многие законопослушные и добропорядочные ученые мужи того времени. Например, профессор Падуанского университета Кремонини отказывается даже смотреть в телескоп, так как считает, что эта труба показывает ему оптическую иллюзию, а истина в Библии.
Образованная часть общества оказывается перед выбором. На одной чаше весов Церковь, представительница Бога, видимое тело Христово, все время заявлявшая, что Солнце вращается вокруг Земли. На другой чаше созданная Богом картина неба, плюс математические расчеты.
Множество порядочных людей делает выбор в пользу чаши, на которой Церковь. Научные данные они считают искушением от дьявола, которому нужно противостоять, что они успешно и делают, закрываясь от информации, размышление над которой ведет к неприемлемым выводам.
Заявления Церкви, что в телескоп видна иллюзия, а истина в Библии, достаточны ученым простецам типа Кремонини. Но так как не все простецы, растет число людей, верящих своим глазам. Они видят, что информация от Церкви о мироустройстве ошибочна. От Бога ошибочное не может исходить. Тогда чьим же рупором является Церковь? Явно не Бога. Кто же тогда говорит через нее? Тот, кто заявлял себя Богом. Но по тому факту, что он дает ложную информацию, выяснилось, что он не тот, за кого себя выдает. Как же имя того, кто способен на такое, кто лжет в таком масштабе?
Ответ был насколько очевидный, настолько и неприятный. Если бы Церковь судила сама себя по своим правилам, она должна была приговорить себя к сожжению на костре. Но она себя судить не собиралась. Вместо этого она активно искала выход из уникальной ситуации.
Уникальность в том, что невозможно, во-первых, отказаться от прежних заявлений о том, что все небесные тела вращаются вокруг Земли, так как они позиционированы информацией от Бога. Во-вторых, невозможно скрыть факты, свидетельствующие против Церкви, так как они на небе. Стоять на том, что в телескоп видны происки сатаны, тоже глупо. Что же делать?
Церковь кардинально меняет стратегию. Когда Галилей на пике славы позволял говорить ей, что она должна учить, как душу спасти, а не как устроен мир, Церковь ему отвечала, что она может не иметь мнения на тему пошива сапог, но не может не иметь мнения об устройстве мира. Теперь же говорит, что тема устройства мира ее не касается, что это сфера науки, а она не ученый. Ее дело маленькое: крестить, венчать, отпевать и читать проповеди про обязанность людей жить по божьим заповедям, что в первую очередь означает быть послушными Церкви и покорными властям.
Церковь обладала гигантской мощью: золотом, инквизицией и запредельный авторитетом. Галилей не имел ничего, кроме расчетов и идеи. Но расчеты имели природу вируса, противостоять которому система не могла. Как маленький камушек вызывает сход лавины с гор, разрушая все на своем пути, так его информация вызвала сход фактов, обрушивших христианскую цивилизацию.
Основой цивилизации является мировоззрение, сумма идей об устройстве мира. Разрушить ее фундамент может только идея. Если бы на каждый крупный христианский город сбросили по атомной бомбе и погибло 90% населения, цивилизация понесла бы огромный материальный ущерб, но никакого идеологического. После атомной бомбежки сохранилось бы главное, основание и костяк системы. Через некоторое время цивилизация полностью бы восстановилась.
Но проблема была в том, что на христианскую цивилизации упала более разрушительная бомба, вдребезги разрушившая фундамент всей конструкции. Авторитет Церкви и христианское мировоззрение не подлежали восстановлению. Старая цивилизация оказалась домом на песке, который как в замедленной съемке начал крениться, покрываться трещинами и оседать.
С этого момента Церкви уже не было места на Олимпе. Она больше не воспринималась тем, чем была до этого — носителем абсолютной истины и путеводной звездой. Теперь она обречена окончательно превратиться в инструмент управления массами, что и случилось на практике.
Чем больше конструкция, тем дольше она разваливается. Самая высокая скорость крушения была в самых образованных странах, где были люди, способные понять математические расчеты и совместить их с астрономическими наблюдениями. Страны, где таких людей не было, продолжали пребывать в счастливом неведении. Россию была в их числе. Но на Западе процесс пошел.
