Заметки Ламени были напечатаны в ежемесячнике "Histoire pour tous История для вас" (октябрь 1961 года) з огромным заголовком: Разгадка наиболее увлекательного исторического спора. В результате, некоторые историки, как, например, Ги Бретон, автор серии Любовные истории в истории Франции, заявили, что "загадка госпожи Рекамье перестала быть загадкой". Ломени написал всего лишь, что Юлия дарила Шатобриана чувством, никогда он не писал того, что госпожа Рекамье была любовницей писателя. В связи с этим, достаточным доказательством признали ее такое признание, касающееся князя Августа Прусского: "Чего-то ему не хватало; у Шатобриана имеется все". Понятное дело, пруссаку могло не хватать такта, интеллекта, тонкости в обхождении и многих тому подобных вещей (сразу же после этих слов Юлия упоминает о тонкости Шатобриана), но Бретон со компания интерпретировал это по-своему – по их мнению, 60-летняя женщина раскрыла перед слушающим ее сопляком иной, стыдливый недостаток.
Чтобы поддержать свои инсинуации, Бретон привлек еще и мнение Эдуарда Херриота: "Я владею документами, подтверждающими, что госпожа Рекамье была абсолютно нормальной физически, и что Шатобриан получил тому материальные доказательства". Он только забыл добавить, что сам Херриот эти "документы" никогда не публиковал и никогда не говорил, откуда они у него взялись. Сразу же вспомнили низкопробные сплетни, родившиеся в 1806 году, говорящие, будто мсье де Монтрон… (текст не подходит для цитирования).
Хватит! Все это начинает подванивать. К чертовой матери с такими загадками и с их решениями "par force". Если французы желают развлекаться посредством гаденьких сплетен и порнографических интерпретаций исторических воспоминаний – их тоже к чертовой матери! Впрочем, то, что они с таким шумом желают доказать, является совершенно естественной вещью; ненормальной, как раз, является попытка доказательства. Какой смысл в том, чтобы своровать у прекрасной женщины ее самую скрытую тайну? Это более чем преступление – это глупость. Глупые мысли посещают каждого, но умный человек их умалчивает.
– Из своего самого ужасного путешествия я привез величайшее сокровище, которое только может дать Аллах человеку – верную жену. И чтобы засвидетельствовать истинность слов моих, я покажу ее вам, друзья мои.
Он хлопнул в ладоши, и четверо невольников внесло женщину на обитом пурпуром кресле.
Те низко склонили головы, приветствуя хозяйку поклонами, затем начали с интересом к ней присматриваться, делая это с трудом, поскольку в комнате царил мрак. Затем они воскликнули:
– Синдбад! Но ведь эта женщина мертва!
Мудрый же Синдбад усмехнулся и сказал так:
– Глупцы! А как же иначе могла бы она быть верной (…)
Второй красивейшей женщиной эпохи, равноправной красавицей, наряду с госпожой Рекамье, считали сестру Наполеона, Полину. Княгиня д'Абранте писала о ней: "Она была красивей всех женщин своего времени. Смотря на ее изображения, трудно себе даже представить, до какого совершенства доходила ее красота". И действительно, трудно. Нет сомнений, и здесь нам мешает отсутствие того самого пятого измерения, которое невозможно перенести на холст.
Несколько слов из "Воспоминаний" Анетки Потоцкой-Вонсович из семейства Тышкевич: "Княгиня Полина Боргезе была типом классической красоты, именно такой, какую представляют нам греческие статуи (…) Она занимала никем не оспариваемую позицию самой прекрасной, и никакая бы женщина не посмела соперничать с ней за яблоко, которое признал ей Канова, приглядевшись к ней, как говорят, без заслон". Вот здесь уже преувеличение. Дело не в заслонах, чего нет, того нет, но в яблоке, от которого ей следовала только половинка. Вторая половинка по праву принадлежала Юлии Рекамье.
