Полина вернулась в Париж на коронацию брата (2.12.1804 г.), после которой получила титул Ее Императорского Высочества. Одновременно с этим ей передали патент на командира эскадрона гвардейских гренадер для мужа, что свету показалось забавным, поскольку многие уже видели, как дон Камилло перецепался о собственную шпагу. Чтобы утешить дона Камилло в любовных поражениях, ему вручили еще ленту Почетного Легиона, после чего он отправился в Булонь, а затем на поля сражений центральной и восточной Европы. Там он дошел до чина дивизионного генерала.
Полетта осталась сама и теперь уже без помех могла любить, украшать себя драгоценностями Боргезе, шастать по Парижу в великолепной карете, украшенной гербами супруга и сопровождаемой лакеями с зажженными факелами. В перерывах между балами и занятиями любовью, она вылеживалась на постели, изучая в зеркале собственную красоту, и шокировала свет привычками, привезенными с Антильских островов: после ванны, в которую ее, обнаженную, вносил на руках чернокожий слуга Поль, она принимала душ и массаж, а потом грела ноги на груди негра. Чуть ли не ежедневно она консультировалась со знаменитым портным Ампира, Лероем, а также с модисткой, мадам Леблан. И все это для того, чтобы выиграть поединок туалетов с сестрами и Жозефиной. Более всего она ценила данный ей титул "королевы тряпок".
30 марта 1806 года Наполеон подарил супругам Боргезе микроскопическое княжество Гуасталла, в котором на территории 10 квадратных километров проживало 10 тысяч обитателей. Полина, которая – как все родственники "бога войны" – мечтала о короне, совершенно разъярилась. Наверняка бы она не согласилась с тем, что впоследствии сказал Меттерних: "Его сестры получали от него все, что только хотели". Она ведь не получала! Мало того, что брат заставил ее мужа уступить Франции собрание бесценных произведений искусства, так теперь он еще имеет наглость предложить ей подобную милостыню! Начала она спокойно:
– И что же представляет собой эта Гуасталла, добрый мой братик?
– Местность и замок в Парме.
– Аааа! Местность и замок! У моих сестер имеются целые страны и министры! И что я там буду делать?
– Что только пожелаешь.
– Что только пожелаю?! Наполеон, я выцарапаю тебе глаза, если ты только не начнешь относиться ко мне получше! А мой бедный Камилло, разве для него ты ничего не сделаешь?
– Да ведь он же кретин.
– Естественно, только как это связано с этим делом?!
Наполеон только пожал плечами. Полина расплакалась и в результате, хотя княжество приняла (уж лучше синица в руках…), титулом пользовалась редко. Чтобы осушить ее слезы, брат прибавил 6 миллионов франков, на которые она, среди всего прочего, прикупила город Райнси. Через много лет, уже на Святой Елене, император скажет про Полетту: "Я давал ей кучу денег, но она, в свою очередь, отдавала их каждому, кто в них нуждался, в том числе и мне, когда фортуна мне изменила".
Полину от ее сестер отличало несколько мелочей: она была красива, предпочитала ссориться с братом за все что угодно, чем беспрерывно вымаливать подачки; ее сердце было открыто не только для армии любовников, но и к человеческим несчастьям; и, наконец, она никогда не интриговала против брата и не изменяла ему (как Каролина) в пользу других держав. Вот сейчас, читатель, ты получил объяснение, почему, как единственная из дочерей корсиканского адвоката, она заслужила в моей книге отдельную главу или же чтобы сказать лучше – место в моем пасьянсе.
Император собирался посадить Полину на троне Португалии, только неудачная португальская кампания Жюно эти планы перечеркнула. В связи с этим, она получила Пьемонт с окрестностями и декрет, в силу которого князь Боргезе сделался "генеральным губернатором новых заальпийских провинций". 13 апреля 1808 года дон Камилло выехал вместе с Полеттой в столицу пьемонтского "королевства" – Турин, пытаясь во время путешествия еще раз убедить свою половину, что является Кем-то. Но уже в первой приграничной местности, перед лицом ожидавших поприветствовать нового повелителя чиновников, между супругами состоялся следующий диалог:
– Молчи, я скажу!
– Да нет, мадам, я… ведь я же губернатор!
– Возможно, зато я сестра императора!
– Но ведь я же ваш муж!
– Это не дает вам никаких прав, так что прошу помолчать!
И правильно. Как говорил Пифагор: "Нужно молчать или же говорить вещи, которые лучше, чем молчание". Вот с этим у князя Боргезе постоянно бывали хлопоты.
Через три дня (222.04.1808 г.) Турин приветствовал губернаторскую пару выстрелами из пушек цитадели. Дон Камилло, чтобы восхитить подданых, устроил великолепный бал, начав его народным пьемонтским танцем "монтферрине". Танцевал он великолепно [Камилл Боргезе принадлежал к числу самых знаменитых танцоров Ампира, в чем могла убедиться и Варшава в 1807 году], что еще раз доказывает наличие чудесного равновесия в природе, которое можно выразить словами так: ежели у кго не достает в голове, по крайней мере, в ногах должен быть гением.
