Прежде чем я перейду к подробностям, хочу объяснить, почему вообще я к ним перехожу, почему не отбрасываю это обвинение на свалку исторической грязи, от которой нет спасу в любую эпоху. Дело в том, что данный пример оптимальным образом иллюстрирует технологию политической лжи, с помощью которой, со многими ее вариантами, нарождающаяся Европа Священного Примирения пыталась отомстить Корсиканцу и затоптать его легенду, которая уже тогда переливалась через границы континента. А еще – бессмысленность и безрезультатность подобных начинаний.
Трудно сказать, кто первый породил эти бредни, Жозефина или Семонвилль. Поводы имелись у всех двоих. Первая императрица ненавидела Полетту, зная, что та называет ее "старой шкурой". Не забыла она и того, что в эпоху Директората именно Полина донесла Наполеону о некоем Ипполите Шарле, тогдашнем любовнике Жозефины (да, да, господа мои – Наполеон тоже был рогатым!). В результате, вскоре после навязанного ей во имя государственных интересов развода, Жозефина позволила себе раскрыть небольшую "тайну" о романе бывшего супруга с сестрой.
В свою очередь, Семонвиль в 1803 году желал взять Полину в жены, но ему с позором отказали. Переполненный злобой и стыдом, он пустил в оборот слова, которые ему, якобы, сказала Полина: "С Наполеоном мы чувствуем себя превосходно, он спал со мной уже пару раз". Сохранился великолепный ответ Талейрана в дискуссии, во время которой его пытались убедить в пользе Палаты Пэров с помощью аргумента, будто там "имеется совесть":
– Ну да, – ответил тот на это, – совесть! Много, много людей с совестью. К примеру, у Семонвиля их целых две!
Для спецов из бурбонской и британской пропагандистской машины подобная грязная сплетня была буквально звездочкой с неба. Наступление повели с огромной спешкой. В 1814 году король британских пасквилянтов, знаменитый тройной шпион, Льюис Голдсмит [Данный индивидуум работал сразу на несколько разведок. В 1792 году Голдсмит сбежал из Германии в Польшу и какое-то время был секретарем Костюшко], в книжке о тайнах наполеоновского двора "открыл", будто бы "корсиканский бандит" живет на острове Эльба с собственной сестрой. То есть, Голдсмита, который блеснул уже ранее, обвиняя Наполеона в содомии, а его мать в том, будто та… была бандершей публичного дома в Марселе, принимать серьезно было нельзя, тем более, что для поддержки собственных сенсационных сообщений он не представил абсолютно никаких доказательств. Найти "доказательства" постарались во Франции люди Людовика XVIII, а конкретно – "Черный Кабинет" ["Черным Кабинетом" назывались специальные почтово-полицейские ячейки, задание которых состояло в контроле корреспонденции]. Стоит поближе приглядеться к этому архиинтересному учреждению, в некоторых странах вообще бессмертному.
Французский Cabinet Noir родился в эпоху Людовика XV и просуществовал долгие годы, несмотря на многочисленные покушения на него. Революция назвала его "одним из чудовищнейших изобретений деспотизма", но вот на гильотину как-то не отправила. В 1848 году он был ликвидирован официально, но еще при II Империи чувствовал себя превосходно. Работавшие в нем чиновники, прекрасные специалисты по шифрам, вскрывали корреспонденцию всех значительных личностей, дипломатов и даже государей, работая с помощью пара, химикатов, фальшивых конвертов и поддельных печатей. Посол Австрии в Париже, Меттерних, подозревая, что его переписка с Веной контролируется, приказал сделать на венской печати царапинку, чего в Черном Кабинете не заметили, продолжая запечатывать его письма той же самой копией печати. Удостоверившись в собственных подозрениях, Меттерних направил французскому директору почт, которому подчинялся Cabinet Noir, письмо следующего содержания: "Имею честь сообщить Вам, что наша дипломатическая печать была повреждена резцом. Дайте приказ привести Вашу печать в современное состояние, чтобы я в будущем ничего не замечал".
Во времена Людовика XVIII во Франции существовало два конкурирующих друг с другом Черных Кабинета, почтовый и полицейский. Оба соперничали друг с другом в поставке монарху "для забавы" копий наиболее пикантных любовных писем (в том числе, Шатобриана и госпожи Рекамье). Поскольку Cabinet Noir дирекции почт имел доступ к большему количеству корреспонденции, министерство полиции с самого начала начало фабриковать порнографические письма, чтобы не сойти с дистанции. Ведь, как написал знаток кулис Черного Кабинета, граф д'Херрисон: "Король, почитывая эти свинства, смеялся, а смеющийся король не жалеет милостей".
