И еще одна картина. Я вырос в небогатой семье, и с самого детства, в тот момент, когда я просил у родителей что-то, и они не могли позволить себе этого, в моей любви к ним примешивалось странное чувство, я даже спустя годы не мог до конца понять его, уже, когда родители, опять жертвуя очень многим для себя, платили за мое образование, я понял, что это чувство в моей к ним любви, не что иное, как сильный страх испытать хоть какую-то неблагодарность к ним. Вот почему пятая картина на моей полке изображает на втором плане двух сидящих за столом детей, смеющихся и беззаботно ждущих, пока их мама и папа готовят для них на плите свои сердца.
Я думаю, что единственная причина, почему многие из нас иногда забывают, сколько поцелуев подарили нам родители, только в том, что их просто нельзя сосчитать, что мы не всегда чувствуем всю ту нежность, которую они нам дали за все годы – единственно потому что такую величину просто нельзя ощутить. Не знаем того количество прощения за все наши ошибки, что они нам давали, что такое просто нельзя понять.
Вспомните каждый свое детство, когда мы приходим и произносим самую скверную вещь, которую натворили, совестливо боимся, но даже через свирепый гнев их, обволакиваемые светом все равно знаем, что нас простят.
Родители, как самое явное и яркое подобие Богу, любящие нас, несмотря ни на что. И оттого уже на самой земле Бог творит для них первое бессмертие, ведь каждый раз, все отдавая нам и отбирая у себя, они буквально передают часть своей жизни детям, при этом отдавая нам часть себя, не только делают нас ими, но сами становятся нами. Только они, сильнее всех порадуются за самый блестящий успех наш, только они смогут переполниться счастьем большим, чем тот, кто его достиг.
Вот от того никто из родителей никогда не умирает, они живут, и не только в наших сердцах. Даже самый забытый из них, нелюбимый своими детьми, в самом неблагодарном ребенке своем, всю жизнь расхаживает его гордой походкой. В любых делах и развлечениях они живут в каждом из нас всегда неслышно и невидимо, но всегда бесконечно.
У меня есть два лучших друга – Конст и Ефа. В имени Конст заложен для меня особый смысл, ведь для друзей вообще не важно, насколько давно ты виделся друг с другом, даже если пройдет год, то встретившись, уже через пять минут тебе будет также хорошо, будто вы и не расставались совсем. Дружбе не мешают эмоциональные ссоры (они не мешают любым чувствам) – независимо от того, насколько ты сейчас зол – если это твой друг, в любую минуту ты все равно готов помочь ему. И последнее, ты все-таки чем-то очень сильно похож со своим другом, хоть и может абсолютно невидимо для посторонних глаз.
Но все-таки представлю сначала девушку. Ефа. Первое, что бросается в глаза знакомясь с ней – она какая-то невероятная красавица. Многие просто сразу начинают не давать ей прохода, и в какой – то момент она подобно тому, как девушки учатся наносить макияж, чтобы быть красивее, научилась наносить его таким образом, чтобы казаться непривлекательной. Из обихода ее также ушли все платья, подчеркивающие фигуру, и вообще все красивое, только дома при мне и своих родственниках, она могла носить красивые вещи, кстати, делала это даже когда была совсем одна, потому что очень любила красоту. Я считал всегда ее своей сестрой и потому не обращал на ее красоту особого внимания, иногда, если честно, заглядывался, но сразу старался сделать что-то дурацкое, чтобы напомнить себе, что мы друзья. Например, пью воду и вдруг залюбовался, сразу плескаю весь стакан в нее, и мы начинаем как в детстве обливаться, таким образом стер уже последние нити любования, и мы могли три часа сидеть в обнимку, смотреть фильм и не чувствовать ничего к друг другу кроме благодарности за компанию. Как-то мы сидели вместе в парке на лавочке, и она спросила:
– Мы с тобой так долго общаемся и так долго дружим, а ты помнишь, как мы познакомились?
– Нет, мы познакомились в самом раннем детстве, чтобы помнить это, – отвечал я, ущипнув ее. Бывает так, что когда общаешься с другом детства, то и ведешь себя по-детски.
– А я вот помню, Фрин.
– Уверен, сочинила себе, что я был влюблен в тебя. Шучу, знаю, что ты ценишь, что я воспринимаю тебя как сестру, давай рассказывай уже, интересно же, что ты выдумала, – со смехом сказал я.
– Начну чуть раньше. В трехлетнем возрасте я была с родителями в Африке, не помню ничего из этой поездки, кроме приятного чувства где-то у себя глубоко внутри и еще одного совсем неприятного – это страшных пауков, они называются «фрины», ну то есть один будет «фрин».
– Аааа! Такого не может быть – засмеялся я, – ты кажется, хотела рассказать, как мы познакомились, а не как ты начала испытывать ко мне отвращение.
