Самым большим счастьем для меня было работать с ним в спектакле «Ложь для узкого круга». Когда Георгий Павлович решил поставить эту пьесу Афанасия Салынского, я мысленно видела себя в роли скромной Верочки Отощевой. Вдруг совершенно неожиданно он предложил мне роль Клавдии Бояриновой — смелой, наглой советской чиновницы. Я и испугалась, и обрадовалась, потому что чувствовала какой-то застой в себе самой. Я все время повторяла роли милых, улыбчивых, певучих девушек. Мне хотелось почувствовать себя актрисой, а не просто типажом. А тут вдруг Клавдия — подлая, лживая, лицемерная женщина, правда не лишенная женского обаяния. Именно этого добивался Георгий Павлович. Иногда у меня что-то не клеилось, но он ни разу не повысил голос, не вышел из себя. Наоборот, он успокаивал меня, говорил, что все получится. Я ему очень верила, может быть, если бы такую роль мне предложил кто-то другой, я бы отказалась.
Он — ученик Дикого, и, как его учитель, приступая к репетиции, спрашивал: «Чем будем удивлять?» Он мне внушал: «Мы должны всех удивить. Все привыкли к миленькой Верочке Васильевой с ямочками на щеках, веселой, приветливой, а тут вдруг — подлая карьеристка. Мы отхлещем ее со сцены». Благодаря Георгию Павловичу мне это сделать удалось, конечно, в меру отпущенного мне таланта. Моя героиня была очень обаятельной, она кокетничала, была скромной, но в минуту, когда почва уплывала у нее из-под ног, вопила, как зверь. Я к таким краскам не привыкла, но он этого от меня добился. Я вызывала в зрительном зале смех, смех узнавания и осуждения подлости, обмана, лжи. Мою героиню рецензенты называли «Тартюфом в юбке». Я наслаждалась тем, что зрители все поняли так, как мы и задумывали. Эта роль принесла мне редкое счастье, я поверила, что могу играть многое, о чем раньше не отваживалась и мечтать.
Работал Георгий Павлович удивительно ласково и терпеливо. Он замечательно рассказывал о моей героине, замечательно показывал ее. Репетировали мы легко, с удовольствием, «купаясь» в своих ролях. Четкость не только внутренних ходов, но и внешнего рисунка действия, мизансцен были безукоризненны. Он шел на репетиции как на праздник и умел этим заразить и нас. Я вспоминаю об этом периоде всегда с радостью.
Мне хочется сказать еще и о такой любопытной вещи — в это же время в театре вместе с Георгием Павловичем работала и его жена Нина Николаевна Архипова, которая также могла претендовать на эту роль, но он предложил ее не самой любимой женщине, а мне, потому что так, видимо, подсказала ему совесть. Надо отдать должное, Нина Николаевна искренне радовалась и моему успеху, и успеху Георгия Павловича.
Мы долгие годы были дружны домами. Ходили в гости друг к другу. Георгий Павлович удивительно веселый и остроумный человек, и в его обществе всегда чувствуешь себя легко. Я могу говорить о нем только в превосходных степенях. С возрастом он становится все добрее и добрее. В нем нет ни старческой брюзгливости, ни мелочности. Я шла смотреть его последнюю работу — «Скупого рыцаря» в театре «Вернисаж» — с некоторым волнением, боялась, что у него не хватит сил, ведь это почти моноспектакль, но я увидела мощную игру человека, виртуозно владеющего своей профессией.
Нам повезло, что мы работаем вместе с таким уникальным человеком, для которого театр соразмерен жизни.
Один мудрый человек как-то заметил, что половину жизни человек работает на биографию, а затем биография начинает работать на него. Это вполне справедливо. Но конечно, если кто-то будет просто сидеть и ждать, чтобы биография его обслуживала, то этот постулат не выдержит никакой критики. К счастью, к Георгию Павловичу это никакого отношения не имеет.
