«Разлом», имея официальный успех, посещался не густо. «Революционные матросы» хулиганить перестали. Менглету было не до смеха. С ним уже несколько раз объяснялся Ершов, и Менглет чувство-нал — пахнет «разлом» куда более драматичным, чем лавреневский. Откололся при разломе, правда, всего один человек (как и в случае со Штейном), но он для Менглета был во много раз ближе и дороже Штейна — вместе театр создавали.
Петр Михайлович Ершов родился в марте 1910 года. Опасаясь поздних родов (сорок пять лет), его мать Александра Алексеевна Ершова выехала из своего имения Лебяжье (в Тульской губернии) в Москву, где и разрешилась от бремени двойней. Мальчиков окрестили Петром и Павлом. Это были ее шестой и седьмой ребенок.
Отец детей Михаил Дмитриевич Ершов в 1916 — 1917 годах был воронежским губернатором (маленький Жорик и маленький Петя, возможно, одновременно бывали в Покровском соборе!). Жили Ершовы в двухэтажном губернаторском особняке, у подъезда дежурили казаки.
После Февральской революции Михаил Дмитриевич сейчас же подал в отставку и стал вновь просто числиться по Министерству народного образования. Александра Алексеевна Ершова (в девичестве Штевен) в юности была рьяной столыпинкой, увлекалась проблемами народного образования (где-то на этой ниве она и познакомилась со своим будущим мужем). Сашенька Штевен переписывалась с Львом Толстым, создавала сельские начальные школы и преподавала там не только азбуку…
Она обличала ложь, несправедливость и… нападала на священников-пьяниц. Пьющие священнослужители обиделись. Дошло до Синода. И Синод запретил своевольной барышне и близко подходить к деревенским детям.
Темперамент матери, ее нетерпимость унаследовал П.М. Ершов. (Стариком перечитывая ее дневники, он нашел в них строки, призывающие к терпению.)
Во время Первой мировой войны детям в семье была отменена рождественская елка, так как русская армия терпела поражения.
Народное образование после замужества было оставлено (дети, муж) — характер Александры Алексеевны не изменился. Февральскую революцию она не приняла, Октябрьскую — прокляла! И не потому, что семья лишилась достатка («Грабь награбленное!» — призывал В.И. Ленин, их конечно же ограбили), не потому, что фамилия Ершовых занесена в «Бархатную книгу» русского дворянства. Нет, не потому!
Александра Алексеевна была маленьким трепещущим духом. Октябрьская революция уничтожала духовность (так ей казалось), а без духовности человек — скот!
Дети росли, зная от матери: «Великий Октябрь» — Великое Зло! Михаил Дмитриевич Ершов после Октября говорил: «Мы оказались на верхнем этаже горящего дома. У нас два выхода — либо сгореть вместе с домом, либо прыгать!»
Александра Алексеевна решает: прыгать! Семья бросает (уже разрушенное) Лебяжье и едет в Полтаву (там еще сильна «белая гвардия»). Добрались через месяц, и, оставив детей у знакомых на короткий срок, Александра Алексеевна и Михаил Дмитриевич отправились в Киев оформлять финансовые документы (в 1918-м продали армии рожь, но денег еще не получили).
В Киеве Михаил Дмитриевич умирает от тифа. Александра Алексеевна возвращается в Полтаву. И в апреле 1919-го — еще смерть. Дети играли в «красных и белых» (в войну). Соорудили землянку, спрятались в ней. Балка обвалилась, Павлик погиб. Близнец Петя (он был рядом с братом) чудом остался жив. И ему предстояло теперь жить за двоих. Что он, в общем, и выполнил!
Полтаву заняли красные. Дом Россия весь сгорел. Семья вернулась на «пепелище».
Еще смерть! Умер от травмоэпилепсии старший брат Митя (последствия контузии под Каховкой — дрался на стороне белых). Под Каховкой убит другой брат, Алексей (дрался на стороне белых). Брат Вася пропал без вести (кадет). Через полвека найдется в Штатах.
Под Москвой, в сохранившемся дворянском имении близ станции Кокошкино бывшие господа-дворяне организовали колхоз?! И назвали его «Красная юрка». Красная Горка — церковный праздник, следующий после Пасхи. Большевики иронию господ-дворян проглядели: в глаза бросилось, что горка — «красная»!
Колхоз «Красная горка» стал показательным — помещики-капиталисты умели вкалывать! Три года Петя Ершов убирает в свинарнике (чистоту свиньи любят), ухаживает за лошадьми, на неоседланных конях скачет вместе с другими колхозниками-дворянчиками в ночное, выезжает на телеге к поезду, где у них принимают молоко (для какого-то магазина). В свободное от колхозных обязанностей время учится. Школа в селе Толстопальцеве — недалеко.
«Все хорошо, прекрасная маркиза!» Но в 1926 году показательный колхоз «Красная горка» переходит в ведение ГПУ! От греха подальше все «бывшие» из колхоза утекают.
Александра Алексеевна и трое ее детей — Ольга, Маня и Петя (живущий за двоих) — перебираются в Москву.
Старые дворянско-колхозные связи помогли. Александра Алексеевна преподает иностранные языки (в совершенстве владеет: французским, английским, немецким). Поселилась у Кузнецовых (с ними она прежде переписывалась) на Вятской, в развалюхе-хибаре. Ольгу приютили Старицкие (родственники губернатора Полтавы). Маня вышла замуж — у них есть пристанище.
