— Футбола — настоящего — в Сталинабаде не было. Телевидения в Союзе вообще не было. Все свободные вечера я — в цирке!
— С Валей?
— Если не занята на репетиции или в спектакле — конечно.
— А что или… кто вас привлекал в шапито?
— Коверный Мусин! — Менглет воодушевляется. — Лучший клоун Союза, мим, не менее удивительный, чем Марсель Марсо! Он до сих пор недооценен. Костя Мусин! У нас в публике таджиков — раз-два и обчелся. Медики, писатели… Партийное начальство… А когда на манеже «Чарли Чаплин» — в цирке и халаты, и тюбетейки, и чалмы — базар весь!
Мальчишки вопят: «Чарли Чаплин»!… Маска, распространенная тогда и в цирке, и на эстраде. Усики, котелок, походка утиная, громадные штиблеты, тросточка… Первый выход! Смех, овация.
«Чаплин» жонглирует тросточкой, зацепившись носком за ковер — падает.
Почему смешно? Кто объяснит? Искусствоведы. Далее. Смокинг, пиджак — что на нем было, не помню — сбрасывается, он в рваной сорочке. Нищий бродяга, потому рвань. Но какая? Белоснежная сорочка разорвана вертикальными полосами, и сквозь них виден литой торс, мускулатура — анатомию изучай. Мусин пародирует только что исполненный номер! Ну, скажем, канатоходец. Громоздится на туго натянутую проволоку, балансирует, вот-вот сорвется! Но он не срывается и жестами, мимикой (он же мим) — все без слов — подзывает униформиста, требует, чтобы проволоку слегка отпустили: на туго натянутой ему, видите ли, неловко. Проволока спущена. Мусин садится, качается на ней, как на качелях, сбрасывает башмак, подтягивает штаны — и балансирует на слабо натянутой проволоке, что, как всем известно, в сто раз труднее! Он жонглировал — лучше жонглеров, вольтижировал — лучше вольтижировщиков! В воздушном полете перелетал с трапеции на трапецию, как… дьяволенок притяжения земли не чувствовал. Он умел все! И все делал лучше всех! Но грустным, как Чарли Чаплин, он не был. Брови печально подняты, а в глазах задор, по-цирковому «кураж»! Он удачлив, он смел! Его маленького татарина любят высокие красивые блондинки!
— Они его и погубили?
— Нет…
— Водка?
— Для циркового артиста алкоголь — дисквалификация. Он рано… ушел! Я помню его только молодым.
А какие цирковые номера вам еще особенно нравились?
— Многие, — уклоняется от ответа Менглет.
— «Девушка на шаре»?
— Да, да! Возможно.
— Георгий Павлович! Что?
Не притворяйтесь! Вы не могли забыть этого номера! На шаре танцевала Тамара Рогаткина. Очень эффектная брюнетка!
— Клава, — поправляет Менглет и трясет головой. — Но у меня с ней — ничего! Ничего.
У музыкальных эксцентриков — тоже отличный номер — была вступительная песенка с рефреном: «Ну? А как же!» Ольга Якунина на тот же мотив, с тем же рефреном сочинила песенку о вас! Припоминаете?
— Нет! — Менглет не притворяется.
— Забыли? — Я напеваю:
— Куда? — Менглет притворяется, что не помнит.
— К Рогаткиной, она там отдыхала.
Менглет беззвучно смеется.
— С Мишей в грузовике трясся — помню. Могли бы в пропасть загреметь.
— Но не загремели?
— Нет! Но у меня с Клавой — ничего!
— Можно мне о ней написать? Менглет безнадежно машет рукой:
— Пишите!
…Женщины Менглета — это тоже его театр. Как бы филиал главного театра. Интимный театр для двоих. Но там он исполнял роли только первых любовников: Ромео, Фердинанда… Партнерши порой догадывались, что он только талантливо играет в любовь, и подыгрывали ему, а порой думали: это не игра, а жизнь («Н»). В таких случаях по окончании спектакля Менглет бывал обескуражен: «Я же ей в вечной любви не клялся!» Верно, даже когда он изображал Ромео, словесный арсенал его был невелик. Смотрел, вздыхал, улыбался, хмурился, печалился, радовался ответным взглядам… Конечного результата Менглет и не всегда пытался добиться. Жорика волнует прелюдия к спектаклю. Луна, звезды, соловьи… Сладкий запах белой акации, горный воздух, бушующий поток… И рядом — она!
На час? На месяц? На два? Бог знает. Менглет не знал — и никого не уверял, что будет любить… полгода!
С девочкой Инночкой все обстояло сложнее. Сейчас я Менглета о ней не спрашивала. Но когда-то он мне кое-что о ней рассказал.
Кое-что я знала и сама.
Это опять цирк. На манеже — девочка, в руках -концертино. Круглые коленочки, круглое личико, над прямыми бровями — челка, в больших глазах -затаенная грусть. Ей шестнадцать лет. Она влюблена в премьера Русского драматического. Она видела его в ролях Незнамова, Жермона. Видела «Повесть о женщине». Там он играет отца такой же девочки, как она сама.
Сознаться, что она влюблена в Менглета, нельзя (даже тете — она с ним знакома).
