А кто поставит спектакль-концерт? Главный режиссер «Союздетфильма» Сергей Юткевич — мастер не только кинематографии, но и малых эстрадных форм. «Старику недавно исполнилось тридцать восемь…» -вздохнул Юткевич с подтекстом (мол, занятость предельная, а годы преклонные). «Старик» в серых брюках, синем пиджаке с желтым нарциссом в петлице, убив своей элегантностью, отказом не убил — согласился. Художник Д.И. Власюк взялся оформить спектакль-концерт. Но Менглету этого показалось мало. Он отправился к художественному руководителю эвакуированного в Ташкент Ленинградского театра комедии Николаю Павловичу Акимову: попытка не пытка, а ехать недалеко. Маленький, скептический, востроглазый Акимов, искоса взглянув на Менглета, помочь не отказался.
Витя Бибиков в больнице — депрессия, а то бы Жорик и его привлек… Но грустить о Вите было некогда.
Спектакль-концерт назвали «Салом, друзья!». Вели его девушки. Это был как бы множественный конферанс. Платья сшили по эскизам Акимова. Но кто придумал придать девушкам облик невест? Возможно, Юткевич и Акимов вместе. Никаких украшений (серег, колец, ожерелий), белые шелковые платья до полу (сзади «молния»), ворот по шее, рукава с гребешками (до локтя), а за поясом у каждой платочек (синий, красный, желтый, зеленый, оранжевый…). По ходу концерта платья должны были трансформироваться, у некоторых актрис юбки были съемные.
Мелодии Генриха Вагнера легко запоминались, но лишь у Королевой был отличный слух, остальные «невесты» в белых платьях фальшивят, а «невестам» фальшивить нельзя! Надо репетировать!
Яша Бураковский оказался превосходным завпостом. А его женитьба на Ольге Митяшиной для фронтового театра — удачей.
Митяшка едва появилась в Сталинабаде, все в нее — как когда-то в Русанову — влюбились. Не красавица но прелесть. Льняные кудри по плечам, на солнце светятся. Скуластенькая — из Сыктывкара. Тоненькая. Улыбнется — все отдать мало.
Девятнадцать лет… Сыграла в «Русских людях» К. Симонова шоферку Валю. Заменили… Отпустили вместе с Яшей во фронтовой театр.
При Митяшке Жорик не сквернословил.
Спектакль-концерт «Салом, друзья!» Управление по делам искусств приняло без возражений. Собрались у Степановой. Над тахтой — шелковое сюзане, у тахты — шкура снежного барса, подарок Мыколы. Пили сухое вино. Жорик не вытерпел:
— Дайте мне зеленого чая! Смотреть на вас противно, а в горле першит!
Галя налила Жорику в пиалу кок-чай. Менглет посмотрел на пятнистую шкуру:
— Подарок Мыколы?
Да. Он его сам застрелил. — Румянец Гали стал слегка гуще. — Я никогда не скрывала своих дружеских отношений с Николаем Арсеньевичем, но не будем больше о нем говорить. Он пройденный этап.
Бендер сказал:
— Мы поговорим о Менглете. Принято?
— Единогласно! — сказала Галя.
— Он не человек! — сказал Бендер.
— Вот как? — засмеялась Королева. Бендер поймал ее руку, поцеловал.
Прошу прощения, Валенька, но истина всего дороже! Менглет — гомункулюс. Его вырастили в колбе! Но великий ученый, Бендер хлебнул вина, — равный Мечникову, Менделееву, Вернадскому и Павлову, вместе взятым, допустил маленькую ошибку.
— Какую? — спросил Менглет.
— Ученый, намереваясь создать в колбе идеального человека, забыл, что идеальных людей не бывает. У каждого есть какой-нибудь недостаток — у тебя нет! Ты не человек.
— Шурик, это грубая лесть, — сказала Галя.
— Нет, это жестокая правда.
Бендер налил в чистый стакан вина, протянул Жорику:
— Выпей! Капельку! Программа принята, на днях выезжаем — выпей за нас, твоих сподвижников!
— Не могу! — ответил Жорик.
— Дикого твоего… освободили… Он уже не «враг народа», а первый артист Театра имени Вахтангова… За нас выпить не можешь — выпей за Дикого!
— Ты провокатор! — сказал Жорик.
— Выпей капельку за Дикого! — сказал Бендер.
— Не могу, не могу! — сказал Менглет.
— Все ясно, — сказал Бендер. — Коля Волчков тоже непьющий, но за Дикого Волчков бы выпил… капельку. Ты не можешь.
— Не могу!
— А почему?
— Так устроен мой организм.
— Это верно! — согласился Бендер. — Ученый, вырастивший тебя в колбе, забыл, что гомо сапиенс пьет не только воду, но и горячительные напитки. Я — пью. Я гомо сапиенс. Ты — гомункулюс! Выпив хотя бы каплю спиртного, ты взорвешься, исчезнешь, испаришься!
— Может быть, — сказал Менглет.
Не может быть, а точно! И ты об этом догадался? Умен — догадался. И, беспокоясь, что другие догадаются, придумал, чтобы никто не сомневался, что ты обыкновенный человек… ты придумал…
— Что я придумал?
— Кстати и некстати ругаться матом!
Все расхохотались.
— Русский человек не обходится без мата. Ты — гомункулюс — материшься, чтобы никто не сомневался, что ты русский человек!
— Мой прадед по отцу — француз, — сказал Менглет.
— Но это еще надо доказать, а вот в том, что ты гомункулюс, — доказательств не требуется!
…В шутке пьяного Бендера, мне кажется, была капля истины. Когда после премьеры «Интермедий» Жорик отказался выпить со всеми — он себя ото всех как бы отдалил. А выругавшись трехэтажно — приблизил.
Комсорг тогда сказал ему:
— Ты это брось!
