Исчезновение ведущей балерины накануне премьеры — событие из ряда вон выходящее. Ход расследования не предвещает ничего хорошего. Только тщательный анализ событий может помочь следователю Елене Рязанцевой напасть на след преступника.
Благодарности:
Работник культуры Иванова Светлана Анатольевна, г. Великий Новгород
Апрель капризничал. Несмотря на заверения синоптиков, как только солнце спряталось за городскими высотками, сухая, ясная погода сменилась мелким дождиком и сквозящим ото всюду ветром. Вдоль тёмной, глухой улицы, ведущей к причалу «Кленовый бульвар», двигалась длинная чёрная тень. Сквозь дождевую завесу слабо угадывался силуэт фигуры в плаще, сжимающий ручку большого чемодана. Тень нервно оглядывалась, но прохожих в этом районе в поздний час почти не было. Вечернюю тишину нарушали только лёгкие всплески воды и гул моторов на причале.
Фигура приблизилась к краю набережной, поставила на бетонное заграждение тяжёлую ношу, огляделась, щёлкнула замками и резко дёрнула ручку вверх. Части человеческого тела вывалились из чемодана и полетели вниз, разбивая тёмно-серую гладь Москвы-реки. Налегая всем телом на парапет, фигура какое-то время всматривалась в водное пространство, по которому в разные стороны расплывались человеческие останки. Надежда, что река поглотит страшный груз, таяла с каждой минутой. Белая кожа плавающих на поверхности конечностей хорошо просматривалась с берега. Фигура размахнулась и отправила чемодан вслед содержимому. На этот раз громкий всплеск от удара вспугнул, и тень так же незаметно исчезла в глухом переулке, как и появилась.
Уединение — это маленькая свобода. В последнее время Лене Рязанцевой очень не хватало этих минут одиночества, и вот сегодня вечером как раз представился такой случай. Премьера балета «Жизель», на которую отправились родители, позволили ей наконец побыть наедине с собой. Она уже и не помнила, когда в последний раз оставалась одна и поначалу даже растерялась, не зная, чем себя занять. Вариантов было несколько. Можно запустить караоке и потерзать соседей своим фальцетом или (более щадящий) включить на всю громкость музыку и танцевать до тех пор, пока не свалишься с ног. Был ещё третий (который она особенно любила) — перемерить всю одежду, пытаясь скомпоновать несочетаемые, на первый взгляд, вещи. Иногда рождались интересные модели.
За то время, пока родители будут наслаждаться балетом, можно успеть всё из вышеперечисленного, но начать Лена решила с нарядов, тем более что весна в самом разгаре, а значит настала пора сменить зимний гардероб на более лёгкий. К тому же прикупленные во Франции наряды до сих пор висят ненадёванными. Лена открыла шкаф, сгребла всё его содержимое и вывалила на кровать. Поработать было с чем.
Есть вещи универсальные, которые отлично сочетаются со всем, что на себя не наденешь. Вот как эта кремовая блуза с мелкими защипами на груди. Подходит и к чёрной юбке-карандаш и к тёмно-коричневым прямым брюкам, но лучше всего блузка смотрится с облегающими джинсами. Лена повертелась перед зеркалом. Да, джинсы, обтягивая тело, выгодно подчёркивают фигуру. Вот только на работу так не пойдёшь. Несмотря на то, что некоторые сотрудники, такие как Волков, например, позволяли себе подобную вольность, да и оперативники тоже, но они же не следователи. «Махоркин вот никогда не ходит на работу в джинсах, хотя они ему очень идут», — с грустью подумала Лена и оглянулась на шкаф. У дальней стенки одиноко висел её форменный костюм, она надела его лишь однажды, когда обмывали звание. Где-то она читала, что мужчинам очень нравятся женщины в форме. Лена сняла костюм с вешалки и неспешно надела.
«Ну и зря», — сказал в тот раз Махоркин в ответ на её «уж больно официально». — «Вам очень идёт!».
Да, определённо, форма ей шла. Узкая синяя юбка, белая блузка и строгий жакет подчёркивали стройность фигуры не хуже предыдущего наряда.
— Как ни ряди нашу Машу, она всё красавица, — ухмыльнувшись, бросила шутку своему отражению в зеркале Лена. В ответ на кухне раздался звон бьющейся посуды.
— Рыжик! — воскликнула девушка, вбегая в святая святых Евгении Анатольевны. На малиновой сетчатой скатерти, съехавшей одним концом почти до самого пола, висел рыжий котёнок. Силясь повернуть голову в сторону хозяйки, Рыжик растягивал рот в почти немом мяуканье. Тонкий голосок срывался на писк. Котёнок дёргал лапками, но острые коготки прочно застряли в отверстиях и каждый очередной рывок опускал его вместе со скатертью всё ниже и ниже, пока тарелка с котлетами не грохнулась со стола на пол рядом с разбитой чашкой.
— Рыжик! — снова вскрикнула Лена и, присев, стала осторожно вытаскивать острые крючки коготков из дырочек скатерти. — Ах ты ворюга! Вот мама нам задаст.
