Благодаря восстановленному монархическому строю в новой Империи преодолены экономический и социальный кризисы. Правда, первый всенародно избранный император погиб при странных обстоятельствах, а нового до сих пор не избрали. Зато есть Регент и его чиновники, ведущие народ Империи к процветанию.Чтобы механизм общественной машины вертелся без скрипа, надо вовремя избавляться от попадающего внутрь мусора. И перед властью встает вопрос: а не являются ли мусором Империи те, кого нельзя назвать полноценными членами общества — неизлечимо больные и беспризорные дети, инвалиды, одинокие пенсионеры? Не удалить ли их из механизма во имя прогресса и блага социально полноценных граждан Империи?..Но не все жители страны согласны с мнением властей. Об их борьбе против чудовищного проекта повествует новый роман классика русской фантастики, лауреата многих литературных премий Владислава Крапивина, произведения которого уже более пятидесяти лет не оставляют равнодушными читателей всех возрастов.
— Девушка, будьте добры, одно место до Инска.
— Такого населенного пункта нет!
— А… ну да, разумеется. Но все-таки один билет, пожалуйста.
— Сорок два рубля тридцать копеек… Три гривенника поищите, у меня для сдачи нет мелочи…
Катер мягко прижался к дощатому причалу. При этом он сплющил бутылку из-под пепси, которая подпрыгивала в замусоренной воде. Валерию даже послышался пластиковый хруст, и он пожалел бутылку, будто раздавленную рыбу. Впрочем, тут же он забыл о ней: у скамьи оказался матрос Вова — клочковато-рыжий, в клоунском беретике и с деловитым лицом (похоже, что ровесник Валерия).
— Тебе ведь надо было в Инск? Ну, вот…
— Это — Инск? — сказал Валерий, глядя на торчащую сквозь пристанской настил осоку.
— Он самый. А что?.. Или тебе все-таки в Ново-Заторск? Тогда лучше на другую пристань, это через десять минут. Доплачивать не надо…
— Н-нет… Видимо, мне все-таки сюда… — Валерий выдернул из-под скамьи курсантский чемоданчик, шагнул на две сколоченные поперечинками доски, которые Вова выволок с борта на пристань.
Больше никто здесь не сходил (да и вообще пассажиров почти не было). Вова тут же уволок доски на палубу. Валерий по-американски — ладонь козырьком к правой брови — отдал матросу честь. Тот охотно откликнулся — приложил два пальца к беретику. Катер отвалил. Бутылка снова запрыгала на взбаламученной воде — она округлялась, пытаясь обрести прежнюю форму (видимо, на что-то еще надеялась). «Молодец, — сказал ей Валерий. — Люди должны брать с тебя пример».
После этого он повернулся к городу.
Города не было видно. Он прятался за кромкой высоченных откосов. Среди укрытых зеленью уступов, провалов, обрывов и округлых мысов зигзагами подымалась деревянная лестница.
До лестницы было с полсотни шагов. Ее нижнюю площадку отделяла от воды береговая полоса, покрытая то песком и гравием, то островками лебеды и мелкой ромашки. На этом пространстве тянулись в несколько рядов рыжие от ржавчины рельсы. Среди шпал росли лопухи, зацветающий иван-чай и даже тоненькие клены.
За рельсами стояло обшитое досками коричневое здание. Длинное и приземистое. Кленовая поросль и богатырские репейники укрывали его до середины окон. Здание украшали башенки и флюгера. А на торцовой стене, подтверждая, что Валерий прибыл к месту назначения, белела облупленная эмалевая вывеска со старомодными буквами: IНСКЪ. Впрочем, на треугольном дощатом фронтоне, выше крыльца, было написано более современно: ИНСК-II.
«Вот старина-то. Самое место для ссылки», — сказал себе Валерий. Впрочем, без досады. Он любил старину. Так же, как любил и всякие иные, непонятные другим вещи, за что еще в школе получил прозвище Перекос. Имелся в виду, конечно, перекос в мозгах, поскольку на сутулого «ботаника» в кривых очках Валерка вовсе не походил. Прозвище было не насмешливое, даже уважительное.
Заходить внутрь вокзала не имело смысла: едва ли там был буфет. Валерий стал подниматься по ступеням. Они, вопреки ожиданию, оказались прочными. Кое-где желтели новые доски — следы недавнего ремонта.
Было около десяти утра. Солнце успело согреть воду и берег. Пахло речным песком, теплым деревом, лопухами и бурьяном. Валерий расстегнул курточку. Она была полувоенная, но без всяких шевронов.
Никто не попадался навстречу, никто не догонял Валерия. И голосов не было слышно, только в отдалении дерзко проблеяла коза. Но когда Валерий миновал половину высоты, ему звонко сказали в спину:
— Дядя, подождите!
Откуда они взялись? На несколько ступеней ниже стояли двое босых и удивительно загорелых мальчишек. Лет, наверно, девяти. Они были похожи на блестящих коричневых лягушат (и как сумели сделаться такими кофейными в начале июня?). Правда, сходство с лягушатами нарушали взъерошенные, очень светлые волосы. Были пацанята совершенно одинаковые — видать, близнецы, — и отличались только трусиками: на одном пестро-желтые, на другом гладко-зеленые.
— Ой… то есть не дядя, — сказал тот, что в зеленых, когда Валерий оглянулся. Второй смущенно шмыгнул ноздрей.
— И чего же вы хотите от «недяди»? — стараясь быть солидным, вопросил Валерий.
— Помогите нам…
— Пожалуйста…
— Дотащить…
— Одну штуку…
— Недалеко… — зачастили они.
— Конкретнее. Где «штука», которую мне выпало тащить?
— Вон там! Пойдемте! Это здесь!..
